Четыре угла

Возможно, это совершенно не те признания, которые бы хотела услышать девушка во время прошения руки и сердца, но в этом был весь Леша – парень, с которым никогда не приходилось скучать. – Ты как пятихатка, которую теряешь в старой ветровке: когда я тебя нашел, я стал счастливым. Поэтому, Зефирка, выбирай: либо ты выходишь за меня замуж, либо я на тебе женюсь! – Алексей раскрыл ладонь, в которой лежало колечко. Тоненькое и изящное, как сама девушка в белом летнем сарафане. Без бархатной коробочки, без всего лишнего, только оно: золотое, с драгоценным камушком, аккуратным, миниатюрным, утонченным.

По лицу девушки скатилась слеза. Полина улыбалась и качала головой не в силах поверить. Закрыла глаза ладонями, потому что мир начал вращаться, с каждым новым витком становясь меньше и меньше, пока не достиг размера, в котором находился лишь парень, стоящий перед ней на колене, и она, возможно, глупая, возможно, наивная, но абсолютно уверенная в том, что скажет ему «да!».

Кристина Гордеева вспыхнула, когда подруга бросилась в объятия своего парня. Отвернулась и поднесла бутылку к губам, нервно глотая вмиг ставшее горьким и мерзким шампанское. А Роберт молчаливо смотрел на друга, не узнавая, что он – тот самый беспредельщик Леха Воронцов, втягивающий друзей в приключения, стоит на одном колене и просит руки и сердца у девушки, которую едва знал. Протест сдавливал горло, душил. Но счастливые лица друзей быстро угомонили разбушевавшийся внутри ураган.

Полина оторвалась от губ любимого и посмотрела на Роберта и Кристину:

– Ребята, вы же не откажетесь стать нашими свидетелями?

Глава 10.

Наши дни

– Во сколько следующие капли? – Полина закрутила пластиковый тюбик и посмотрела на мать, которая, запрокинув голову, водила глазами влево-вправо, распределяя лекарство.

Количество глазных средств поражало. Девушке казалось, что от такого изобилия препаратов видеть женщина должна была острее орла. Но ежедневные причитания матери о том, что она не может разглядеть даже включенный газ, наводили на девушку подозрительные мысли.

– В обед, – уточнила Татьяна Борисовна.

– Ясно. К этому времени я уже приеду. Куда убрать? – кивнула на капли.

– Не понимаю, – пренебрежительно фыркнула женщина, вставая с дивана, – зачем тащиться в платную клинику, платить бешенные деньги, когда можно сходить по месту жительства? – Татьяна Борисовна нагнулась и подняла с пола крошку. – На полку положи, – махнула рукой на ящик с глухой дверцей в зальной деревянной горке.

– Я не буду платить никакие деньги, мам. Я тебе уже рассказывала, что за меня оплачивает организация, – открыла створку, где на полке точно солдаты были выстроены различные лекарственные баночки, тюбики и флакончики. Полина шокировано покачала головой.