Четвертый брак черной вдовы

 — Я дурак. Почему ты сразу не сказала, что это тебя мы отбили тогда у наемников возле Сарагосы?

Последовала долгая пауза, а потом Катарина спросила:

— Как ты узнал?

— Спасибо этому хлыщу, что влюблен в тебя. Он мне растолковал.

— Дон Тадео?

Хоэль кивнул.

— А сам ты меня так и не узнал, — Катарину снова захлестнула жгучая обида. — Очень мило! Зачем целовал тогда?!

— А почему нет? — он ухмыльнулся теперь по-прежнему — широко, вальяжно. — Драка и так бодрит кровь, а тут — спасенная девчонка, перепуганная, прячется под каретой Ну, мне показалось, девчонка достаточно хорошенькая, чтобы ее поцеловать

— И поцеловал! — Катарина не сдержалась и дернула его за волосы.

Но негодник-муж только смеялся:

— Я и подумать не мог, что той девчонкой была ты. Тогда ты была так перемазана глиной и заревана, что не только я — никто не узнал бы тебя в гордой красавице, что поцеловала меня на площади.

— Просто ты перецеловал стольких, что всех и не запомнишь!

— И еще я подумать не мог, — Хоэль придвинулся, нависая над Катариной, и лаская ее лицо, проводя кончиками пальцев по щеке, губам, подбородку, — что ты сохранишь все это в памяти. И будешь беречь серебряного дракона с моих доспехов. Я должен был догадаться

— Но не догадался, — упрекнула она его шепотом.

— Я всегда был тугодумом, — признался он и поцеловал ее, нежно прикоснувшись губами к губам. — Но ты ведь меня простишь?

— Когда откроешь свою тайну, — сказала она твердо.

Хоэль сразу же отстранился.

— Мы — муж и жена, — Катарина попыталась сесть, но не смогла и со стоном повалилась на подушки. Хоэль бросился помогать, но она обняла его за шею и притянула к себе, — наш брак освящен небесами. Между нами не должно быть тайн. Ответь, кто ты?

Она была очень слаба, и Хоэлю ничего не стоило вырваться из кольца ее рук, но он не посмел. Эти нежные руки держали его крепче, чем веревка на виселице.

— А что думаешь ты сама? — спросил он, внезапно севшим голосом.

Катарина долго смотрела ему в глаза, а потом прошептала:

— Ты — ангел?..

Хоэль невесело хмыкнул, и в тот же миг в дверь постучали.

— Можно войти? — раздался тоненький голосок Лусии. — И дон Тадео здесь

— Заходите, — отозвался Хоэль слишком поспешно, к огромному неудовольствию Катарины.

Ей пришлось отпустить мужа и уделить внимание подруге.

Конечно же, Лусия разрыдалась и с добрых полчаса каялась, что не хотела причинить зло, а потом в дело вступил дон Тадео, который добрых четверть часа убеждал Катарину, что Лусия совершила проступок без злого умысла.

— Я вас всех прощаю и очень вам благодарна, — не выдержала в конце концов Катарина.