Четвертый брак черной вдовы

 — спросила она тихо, вдыхая крепкий мускусный запах, исходящий от мужского тела, лаская ладонью твердые мышцы на его плече. — Я люблю тебя, и я хочу…

— Даже если ты меня хочешь, — шепнул он ей на ухо, — вряд ли ты хочешь детей от бывшего пеона, который убирал лошадиное дерьмо. Спи, — он поцеловал жену в висок, — скоро рассвет, а нежная донья еще не смыкала глаз."

"Он сам уснул через минуту, а Катарина лежала без сна, глядя в потолок, пока не запели птицы. И на душе у нее было гадко, как будто ее обвинили во лжи, хотя она не сказала ни слова неправды.

29. Спасти красавицу

— Ты такая задумчивая сегодня, — сказала Лусия, когда они с Катариной после завтрака расположились в гостиной — одна с рукоделием, другая с книгой.

Катарина смотрела в сад, облокотившись на подоконник, совсем позабыв об увлекательной истории, которую собиралась прочитать. Книга упала на колени, и только легкий ветерок шевелил страницы. Хоэль ушел в конюшню — кормить и чистить Офико, и даже здесь Катарина слышала зычный голос мужа и раскатистый смех. А ей было не до смеха.

Слова, сказанные вчера, больно задели ее. Вот значит, как он решил — ей не нужны дети от простолюдина. Даже не спросив — хочет она ребенка, не хочет, и если не хочет — то по каким причинам. А если решил, что дети ей не нужны, то зачем соблазнял так настойчиво?..

— Все хорошо, немного кружится голова, — ответила Катарина, хотя ничего хорошего в ее душе не происходило. Впервые она так глубоко и горько обиделась на мужа.

— Ты уверена? — спросила Лусия и поджала губы, всем своим видом заявляя, что она-то видит — все совсем не хорошо, и знает, кто тому виной.

— Абсолютно уверена, — Катарина скрыла раздражение, вызванное догадливостью подруги, и раскрыла книгу на нужной странице, а Лусия засновала челноком с такой скоростью и решительностью, словно плела веревку для Хоэля.

Вошла Агапита и мигом сообразила, что в гостиной сгущается гроза. Служанка исчезла на пару минут, и вернулась с букетом роз, который поставила на стол, и с чашкой шоколадных конфет, столь любимых Катариной.

В любое другое время лакомство обрадовало бы хозяйку Каса-Пелирохо, но сейчас она посмотрела на шоколад почти с неприязнью. Хоэль запомнил, что ей нравится, и озаботился порадовать, но лучше бы он порадовал ее откровенностью. И догадливостью. Значит, он думает, она взяла его в мужья, но не хочет семью? Только мужчина может разграничить любовь и семью. Хотя он же сказал «пусть вы и хотите меня» — значит, речь вовсе не о любви, а о страсти.

Катарина захлопнула книгу с таким стуком, что Лусия от неожиданности подскочила.

— И ты убеждаешь меня, что ничего не случилось? — спросила она скептически.