Четвертый брак черной вдовы

 — Сейчас принесу чего-нибудь холодненького. Ты совсем запыхалась! Разве прилично благородной донье так бегать? Да еще по жаре?

Он шутил, но Катарина тревожно всматривалась в его черты, холодея от ужаса, представляя, что вот сейчас Хоэль — ее Хоэль! — почувствует дурноту, потом захочет прилечь — и никогда больше не встанет. Но он выглядел отменно — глаза горели, на щеках играл румянец — и умирать, похоже, не собирался. Радость захлестнула ее волной, но потом к сердцу опять подобрался противный холодок.

Прошло четверть часа, и еще четверть, а Хоэль не выказывал никаких признаков отравления. Но Катарина не становилась спокойнее, а в ответ на болтовню мужа отвечала невпопад.

— Да что с тобой? — не выдержал он, наконец. — Сидишь с таким видом, будто только и ждала, что я помру.

— Бог с тобой, что ты такое говоришь, — Катарина смотрела на него и вдруг прищурилась. — Яд тебя не берет, после пыток ты выздоровел меньше, чем за неделю, даже сломанные пальцы срослись А еще я помню, как ты взял раскаленный котел голыми руками, и на пальцы не подул Да и порезы не заживают за сутки даже на… — она хотела сказать «собаках», но вовремя поправилась: — даже на животных.

— Напридумывала, — он засмеялся. — Может, скажешь еще, что я демон во плоти? Э-э! Кошечка! Я же не слабосильный цыпленочек, вроде тебя. Я — солдат. Чего только не ел, и чего только не брал.

— Может и так, — согласилась Катарина, но голос ее звучал неуверенно.

В эту ночь Хоэль был особенно нежен, а неутомим — как обычно. Только всякий раз, когда оба взмывали на вершину любовного блаженства, он отстранялся от Катарины. Она вдруг вспомнила, что даже в самый первый раз, когда все было неистово-дико и безумно-прекрасно, он тоже покинул ее перед самым концом.

Когда он расслабленно рухнул на простыни, Катарина не смогла долго предаваться наслаждению. И сердцу снова стало холодно, а в душе поселился страх — мелкий, подлый, терзающий, как заноза.

— Хоэль, — позвала она тихонько.

— М-м-м? — спросил он сонно, придвигаясь к ней, чтобы обнять.

— Почему ты всегда от меня убегаешь? — спросила Катарина. — Ты не хочешь чтобы ты не хочешь, чтобы у нас были дети?..

Она сразу почувствовала, что сон покинул его. Свеча давно погасла, и в темноте муж затаился, став вдруг незнакомым, далеким. Катарина подумала, что они и вправду знакомы всего ничего, и почему же она решила, что этот мужчина — самый близкий для нее человек?

— Хоэль? — опять позвала она, и в ее голосе уже открыто прозвучал страх, которого она не смогла скрыть.

— Я здесь, — он обнял ее, и она с облегчением прижалась к его груди, чувствуя себя под надежной защитой, как если бы оказалась за пазухой у святого Иоиля.

— Зачем?..