Четвертый брак черной вдовы

Сами делали?

Катарине казалось, что она сходит с ума, но лицо мачехи вытянулось, она смотрела на зятя, приоткрыв рот, и мгновенно превратилась из уверенной в себе благородной и величественной донны в немолодую обрюзгшую женщину.

— Это заслуживает отдарка, — пообещал Хоэль. — Я вам тоже что-нибудь в ближайшие дни пришлю.

Донна Флоренсия медленно поднялась из-за стола, бочком прошла к двери и стрелой помчалась по коридору. Хлопнула входная дверь, каблуки простучали по крыльцу — и стало тихо.

— Врача, надо скорее позвать врача! — Катарина прижала ладони к щекам. — Я прикажу, чтобы послали за доном Адальберто — он самый искусный! А тебе надо выпить молока! — и она куда-то побежала, почти не соображая, что делает, но Хоэль поймал ее за локти и прижал к себе."

"— Прекрати суетиться, — он улыбался и погладил Катарину по голове. — Ничего со мной не случится, все ерунда.

— Ерунда?! — ахнула она. — Надо поскорее распознать яд!

— Думаю, это был мышьяк, — сказал Хоэль беззаботно. — У него такой особый привкус Я сразу подумал: а желточки-то с мышьяком. Привет от святой Флоренсии! — и расхохотался.

— Не кощунствуй — Катарина смотрела на него и думала, что это не она сошла с ума, а ее муж спятил. — Как ты можешь говорить об этом так спокойно?..

— О святой Флоренсии? — усмехнулся он.

— О яде! — крикнула Катарина, теряя терпение.

— А чего волноваться? — он пожал плечами. — Лучше скажите, как там встреча прошла с сестричкой? Значит, они специально тебя выманили Хитры, ничего не скажешь. Ничего не ешь больше от своей семейки.

— Хоэль!! — голос Катарины зазвенел.

— Спокойно, душечка, — он обнял ее, прижимая крепко, но бережно, как самую огромную драгоценность, — за меня не переживайте. Я столько всего лопал в своей жизни, что крысиный яд меня не возьмет.

— О чем ты говоришь? — она молитвенно протянула к нему руки. — Надо скорее врача

— Не надо, — он легонько встряхнул ее, чтобы привести в чувство. — Подумай сама — мы тут с милой доньей Флоренсией сидели около получаса и я все время жрал эти проклятые конфеты. Кстати, они и в самом деле вкусные, проходимцы желтые. Так вот, когда происходит отравление мышьяком, через полчаса человек валяется в судорогах, мается животом и от жажды. Но ты же видишь, что со мной все в порядке.

— Значит, в конфетах нет яда? — спросила Катарина, совершенно потерявшись.

— Нет, яд-то там был, наверняка, — Хоэль задумчиво потер подбородок. — Ты же заметила, как ведьму перекосило — она ждала, что я помру у нее на глазах.

— У меня сейчас голова лопнет, — сказала Катарина, усаживаясь на стул, где только что сидела мачеха.

— Тебе надо освежиться, — сказал Хоэль. — Но на всякий случай, лимонад мы выльем, — он взял кувшин с напитком и без смущения выплеснул его в окно.