Четвертый брак черной вдовы

 — Они заставят поклясться на Священном Писании, я не могу стать лжесвидетелем.

— А это уже серьезно, — Хоэль отпустил ее и уставился в окно. — Тот самый момент, когда мне страшно хочется вас отшлепать, герцогиня дель Астра. Но ведь нельзя быть такой верной Вы хотите сказать, что ведьма вот так легко сграбастает вас в когти?

— Мы можем поступить по-другому, — сказала Катарина.

— И как же? — рассеянно спросил Хоэль, переводя на нее взгляд.

Катарина без слов развязала тесемку кружевного воротника, прикрывающего декольте, и бросила его на пол, а потом отстегнула расшитый стомакер, прикрывающий шнуровку на лифе спереди, и тоже бросила его на пол.

— Вы это серьезно? — спросил Хоэль тихо, касаясь кончиками пальцев шеи, а потом плеча жены.

— Если брак между нами будет заключен по-настоящему, никто не посмеет нас развести, — сказала Катарина, распуская шнуровку и путаясь в вязках. — Тогда вашей жизни ничто не будет угрожать.

— Так это забота обо мне? — что-то новое в голосе Хоэля заставило Катарину посмотреть на него

Глаза мужа были вовсе не ласковыми. Нет, они были холодны, и больше того — полны неприязни.

— Святая Катарина решила еще раз пожертвовать собой, чтобы спасти ближнего? — спросил он, и рука его сжала плечо женщины с такой силой, что Катарина закусила губу, сдерживая вскрик. — А вы спросили у меня — хочу ли я этой жертвы?

— Но там, на площади, я тоже не спросила вашего разрешения."

"— Сравнили, — он опомнился и отпустил ее, и даже отошел подальше, пряча руки за спину. — Это вам не прилюдно висельника поцеловать.

— Не говорите так, для меня вы никогда не будете преступником.

— И поэтому вы все время расспрашиваете о Чечилии Мальчеде? — спросил он свирепо. — Меня, Кочерыжку Вы пытаетесь убедить себя, что я не совершал убийства, что я не чудовище. Но это не так, Катарина. Я — самое настоящее чудовище. Поверьте мне на слово.

Она вздрогнула — но не потому, что он признал себя убийцей, а потому что назвал ее по имени.

— Вы никогда не были и не станете для меня чудовищем — сказала она тихо и твердо. — Даже если убедили в том, что вы — чудовище, себя.

— Вы понятия не имеете, о чем говорите, — рыкнул он. — Нет, я не стою такой жертвы, донья. Не могу принять это.

— Но вы прекрасно доказывали обратное! — рассердилась она. — Вы соблазняли меня, уговаривали

— Да, соблазнял, — он обернулся и посмотрел прямо на нее.

При свечах серые глаза казались золотистыми, как янтарь, и в них плескалась страсть. Горячая, обжигающая сердце. Страсть и еще кое-что

— Тогда не понимаю — Катарина сделала шаг к нему, распуская корсаж до конца.

— А что тут понимать? — сказал он яростно, скользя взглядом по ее белоснежной рубашке. — Вы опытная женщина, вы знаете, что испытывает мужчина.