Четверо за спиной

И почему мне кажется, что Беригор уверен в моей неминуемой сопливой истерике? Может у них тут девки и бегут своим ближним жаловаться, но мне доносительством заниматься унизительно. И как-то по-детски. Я свои проблемы сама решать привыкла. Война так война! Но – один на один.

- Неправду тебе говорят, князь. Тренировочный бой это был. Я сама попросила.

Беригор резко вскидывает голову, словно не верит собственным ушам. В льдистых глазах изумление стоит.

- Сама? – удивляется князь.

- Сама. Не спалось мне после пира. Вот и вышла подарок твой опробовать. А тут воевода мимо шел. Так что мы немного порубились. На деревянных мечах. Никакой опасности.

- И все? – подходит ко мне и щурится князь. Видимо в слишком ярких красках ему описали наш вчерашний спарринг.

- И все, - делаю я максимально честные глаза. Он всматривается, словно пытаясь прочитать что-то по моему взгляду. Убедившись, что я больше ничего не скажу, улыбается и кивает:

- Ну хорошо, ступай, - разворачивается и идет к столу. Я облегченно выдыхаю и поднимаю руку, чтобы лихорадочно поправить выбившуюся прядь волос. И как назло, широкий рукав рубахи сползает к локтю. Я понимаю в чем дело, когда непроницаемые льдистые глаза воеводы расширяются и в них мелькает … сожаление? Да ссадина получилась что надо, почти от локтя до кисти содранная кожа создала отвратительно-неприглядную картину. Да и болит, честно признаться. Все утро надо мной Смешка причитала, собиралась даже перевязку делать. Было бы из-за чего. И не такое со мной бывало.

Внутренне чертыхаюсь, опускаю рукав, пряча поврежденную руку, и почти выхожу из горницы. Хорошо еще, что князь этого непотребства не видел. Вот тут уж точно не отвертеться.

- Яра! – окликает меня князь. А у меня сразу в голове: «Штирлиц, а вас я попрошу …». Поворачиваюсь, старательно держа доброжелательное выражение лица. - Ты как с уроком закончишь, не уходи со двора. На конюшню пойдем, коня себе выберешь. Я слов на ветер не бросаю.

Глава 11. (Беригор)

Когда она, кивнув, ушла, князь поворачивается ко мне.

- Знаю, что ты мне врешь. И она врет. Не пойму зачем.

А я сижу, как дурак, и мысли в кучу собрать не могу. Перед глазами багряно-красная рана на молочно-белой руке. Место ведь нежное, такое целовать надо, а не ранить. И наверняка ей больно было, но словом меня не выдала, не пожаловалась. Хочу привычно взъяриться, а не могу. Стыд не дает за содеянное.

- Если бы мы с ней так боролись, как тебе бают, князь, то один бы только со двора своими ногами ушел – губы сами произносят то, что друг хочет услышать.

- И то правда. Но боюсь я за нее. А если честно - нравится она мне, Гор, - князь со вздохом опускается в кресло, - оберегать хочу, заботиться. Никогда такого не было.

Я тупо киваю, ибо слова в горле застревают.