Четверо за спиной

Я на земле валяюсь, это выходит, победила она? Меня?

- Достала ты! Видеть тебя не могу. Откуда ты вообще взялась на мою голову! – рычу зверем обиженным, сам встаю на ноги без ее помощи. Несмотря на боль, разгибаюсь. И не могу уйти, как собака побитая. Слово последнее за мной будет. Делаю два шага к ней, обхватываю затылок, странными косами украшенный, и притягиваю к себе. От неожиданности уже она размыкает губы, и я врываюсь в ее рот языком, словно пытаюсь утвердить, что я там хозяин. Целую жадно, собственнически. Чувствую ее тело стройное, к моему жмущееся, руки взметнувшиеся и несмело легшие мне на плечи. Целует так сладко, что голова кругом и тело звенит в предвкушении. А когда обмякает она в руках моих, отталкиваю ее от себя, да так дурак, сильно, что отлетает она и падает, неловко ушибая руку. Прихватывает раненное место и смотрит на меня не понимающе.

- Вот теперь – квиты, - мстительно бросаю ей в лицо и иду к воротам. А на душе так пакостно, словно ведро гнилушек сожрал.

Глава 10.

Глубоко вздохнув, чтобы сдержать то ли рык, то ли рев, я поднялась на ноги и почти бегом вернулась к себе. Противно на душе было, словно помоями облили. В ванной губы терла, чуть не содрала в кровь, все пыталась злосчастный поцелуй смыть. А он как клеймо горел, не давая успокоиться. Потом еще полночи не спала, крутилась, маялась. И злилась, и плакать хотелось от собственной глупости и унижения. Вроде уже большая девочка, а все туда же. Как допустила, что мне так в душу наплевали? Безжалостно и со смаком. Я же помириться хотела, сама руку протянула…

Встала утром злая и разбитая. Едва пожевала то, что Смешка принесла, как за мной слуга пришел, князь к себе зовет. Ах, что б тебя! Никого видеть не хочу."

"Завели меня не в ту горницу, что и в прошлый раз, а скорее – в кабинет. Стол, заваленный свитками, за которым князь сидит, вершит дела свои княжеские. Вдоль стены лавка, на которой восседает воевода. Один. Зыркнул на меня своими светлыми глазами и отвел взгляд в пол. Лицо сделал равнодушное, только я же вижу, как желваки на загорелых щеках ходят. Не перебесился еще? Как же сдержаться и не придушить его?

- Вызывал, князь? – говорю я после приветствия. Держусь внешне спокойно, даже голос не дрожит. Ну, уж нет, не доставлю этому мускулистому нахалу повторного удовольствия.

- Узнать у вас двоих хотел, что вчера было?

- Ничего, - хором отвечаем мы с лохматым.

- Доложили мне, что рубились вы вчера не на жизнь, а на смерть, у меня на дворе, - князь испытующе переводит взгляд с одного на другого.

А я кошусь на воеводу. Тот отвернул светловолосую голову и делает вид, что настенной живописью увлечен. Гаденыш. Понимаю, что сейчас могу наябедничать и прилетит ему. Но он молчит, не пытается оправдываться, предоставляя мне право поступить так, как хочу.