Четверо за спиной

- Кажется, словно год здесь не была, – присаживаясь, прикусываю свежий пирог с ягодами, который кажется амброзией. Беригор дает мне поесть, как следует, и только потом заводит разговор.

- Ты уехала, а мы объясниться не успели, - начинает воевода.

- А чего тут объяснять? На твоем лице все написано было, - упорно держу лицо, хотя внутри все дрожит от боли и негодования.

- Погоди, Яра. Не руби с горяча. Растерялся я в тот момент. Но и времени у меня подумать было много.

- Мне жалость не нужна!

- Какая жалость? Не дышу без тебя! День и ночь только ты перед глазами.

- А дети как же? На стороне строгать пойдешь? – пытаюсь говорить спокойно, но внутри все переворачивается, как вспоминаю его потухшие глаза.

- Если не от тебя, то и ни от кого мне более не нужно. Ты нужна!

- Уверен?

- Как никогда. Ты когда эту заразу проклятую лечить поехала, у меня словно сердце вырвали. Я ведь не сразу узнал. В доме пусто, челядинки твоей в хоромах нет. Только когда шум поднял, мне княгиня и рассказала все. А к тому времени ворота из города уже заколотили. Думал через стену ночью перелезть чтоб за тобой ехать, да князь запретил даже пытаться. А потом и на недельку в острог посадил, чтоб точно не сбёг. Не выпустил, пока я слова не дал, что за тобой не уеду. Ох, и измаялся я! Каждый день мукой был. Ждал вестей и боялся, что случилось с тобой чего, а я не уберег. И главного не сказал. Думал руки себе сгрызу от бессилия! Прости меня, Яра!

И столько в его слова раскаяния, что я понимаю: не могу и не хочу на него злиться и что-то доказывать. Это мой медведь! Неуклюжий, властный, но ласковый и заботливый. Мой! Не отдам. И другого мне не надо.

Вместо ответа сажусь к нему на колени, оседлав бедра. И затыкаю рот поцелуем, глубоко проникая языком ему в рот. Хватит слов, соскучилась страшно. Хочу его! Чувствую горячие ладони на своих бедрах и нетерпеливо ерзаю, потому как сразу становится ощутимо что и мой мужчина истосковался. С голодным рыком медведь встает на ноги, подхватив меня под попу и в два шага оказывается у постели. Швыряет меня на нее и смотрит ошалелым взглядом.

- Как же я люблю тебя, Яра! Жить без тебя не могу!

- Иди сюда, - зову его, ибо мне мгновенно становится холодно без его горячих объятий.

А потом только его губы, руки и хриплый, захлебывающийся счастьем шепот. Его поцелуи и мои нетерпеливые покусывания, когда я требовала, торопила, не желая сейчас долгих прелюдий. И стон, наш общий стон, когда он входит в меня и начинает двигаться с бешенной, совершенно оголодавшей страстью. Не переставая ласкать мое тело огрубелыми пальцами.

- Посмотри на меня, - требует он, когда я попыталась закрыть глаза, наслаждаясь его движениями. Голубые глаза потемнели, кажутся сине-черными, в них горит бешенное желание.