Четверо за спиной

Потому – внимательно разглядывала его тело, невольно отмечая разворот могучих плеч, крепкие руки и роскошную мускулатуру, заработанную судя по шрамам, в жестоких битвах. За таким точно, как за каменной стеной. Если бы не его несносный характер. Следовало признать, что даже князь выглядел щуплым рядом с Беригором. Настоящий медведь.

И вдруг он неожиданно открыл глаза и схватил меня за руку.

- Ты…

- Я.

- Неужто сама пришла? – растерянно пробормотал он, и я поняла, по лихорадочному блеску голубых глаз, что бредит. Удивительно, но в глазах не было привычного раздражения и злости. Что ж, хоть какая-то польза от температуры. А тоска от чего-то была... Глухая, звериная.

- Болеешь ты, воевода. Вот я и пришла.

- По имени. Назови меня! – он неожиданно прижал мою ладонь к своей щеке и с мольбой посмотрел. - Хоть раз…

- Беригор, - мягко позвала я, удивляясь, как же сильно его накрыло, что даже про ненависть ко мне забыл. И глупости какие-то просит. Хотя, чего скрывать, ёкнуло внутри от обожания в его глазах. Пусть и горячечного.

Он счастливо улыбнулся и вдохнул полной грудью.

- Теперь и помереть не страшно. А то гонишь меня, как пса подзаборного.

- Да где же гоню? Вот, рядом я. Лечу тебя.

- Так то - сон, я знаю. Каждую ночь снишься… Душу мне всю вытрясла! – с горечью воскликнул он

- Прости, не буду больше сниться.

- Нет! – он широко раскрыл глаза и с силой прижал мою ладонь к своей щеке, - я хоть так видеть тебя могу. Одну, без ухажеров твоих. Вьются вокруг тебя Драгомир да князь. Зачем они тебе? – рыкнул он.

- Тихо, Беригор, тихо, - я погладила его второй рукой по бородатой щеке, успокаивая буйного пациента. На удивление, короткая борода было мягкой, захотелось взъерошить ее пальцами.

- Скажи, что не нужны они, - лихорадочно попросил он.

- Не нужны, - согласилась я.

- Пусть и я тебе не нужен. Но и они не нужны. Ведь так? Или ты княгиней хочешь стать, в шелках и золоте ходить? – нахмурился воевода.

- Не хочу. Успокойся, Беригорушка. Ты поспи пока, а мы потом поговорим, да?

- Так бы век слушал, как ты меня называешь, - он улыбнулся и послушно закрыл глаза, - а ежели о поцелуе попрошу – совсем исчезнешь?

- Если пообещаешь поспать – поцелую, - зачем-то ляпнула я.

- Правда поцелуешь? – он вновь открыл глаза и с затаенной надеждой посмотрел своими пронзительными, пробирающими до глубины души, голубыми глазами. Как я не замечала раньше, что они - яркие? На посеревшем лице выделялись словно два топаза, пробирая до неловких мурашек. Как оказывается приятно, когда мужчина на тебя ТАК смотрит. Особенно - суровый и мрачный. Закралась шальная мысль: а любил ли он хоть когда-нибудь?

- Глаза закрой.

- Даже во сне командуешь, - вздохнул он и послушно смежил веки."

"А я наклонилась и прижалась к его сухим губам.