Дядя самых честных правил 2

— И что, не нравится?

— Нравится, — она шмыгнула носом, — как такое может не нравиться?

— А зачем тогда отказываешься?

— Так ведь я говорила! Траты лишние на меня, комнату занимать буду, одёжу…

— Это не причины.

Я подошёл к ней, взял за подбородок и поднял голову, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— А теперь рассказывай честно, как на духу.

Таня молчала почти минуту — было заметно, как ей тяжело найти нужные слова.

— Страшно, Константин Платонович.

— А на бал с Марьей Алексевной не страшно было?

— Ой, ну вы скажете тоже! На бал понарошку было. Будто на колядки козой нарядиться. Или этот, как его, курнавал столичный. Вот и меня Марья Алексевна нарядила, свозила и отпустила, — Таня сделала жалостливые глаза, как у котёнка. — А вы меня на всё время хотите.

— И тебе от этого страшно?

— Ага, — орка кивнула, — знаете, как из платья бального не хотелось обратно в сарафан рядиться? А здесь я день похожу, два, три, и всё, привыкну. Приказывать научусь. По-хранцузски слова выучу. А случись чего, вышлете вы меня в деревню, так мне хоть удавиться будет. Не смогу я после такой жизни обратно возвернуться.

Не ошибся я в Таньке, умница она, какую поискать. Правильно всё обдумала, “оценила риски”, если можно так сказать. Одного не учла — никуда ей с этой дорожки не деться.

— Да, ты права: чем выше забираешься, тем больнее падать. Только и о другом подумай. Вот у нас по двору куры бегают, так?

Орка кивнула.

— А над ними в небе летает орёл. Кур много, а орёл один.

— Два. Они тут парой живут.

— Значит, два, неважно, — я улыбнулся, — всё равно их мало. Скажи, кем лучше быть птице: орлом или курицей?

— Орлом, — Таня ответила не задумываясь, — куру и в суп могут зарубить, и лисица с орлом утащить, ежели пригляда нет.

— Вот именно, Таня, вот именно.

Я встал напротив неё и наклонился, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Сейчас у тебя есть шанс стать орлом. Не сразу, непросто, но орлом. Будешь стараться — поднимешься высоко-высоко, под самое небо. Да, падать оттуда больно, но и награда велика. Только ведь любой упасть может: и я, и князья, и даже императоров свергнуть могут.

Таня смотрела на меня пристально, не мигая.

— Я…

— Подумай, хочешь ли ты попробовать. Если нет, переодевайся в сарафан и всё будет как раньше. Но магию придётся забыть — тот, кто боится, к волшебству не годен.

— Константин Платонович…

— Иди. Время подумать у тебя до утра.

Таня встала, молча поклонилась и вышла.

А утром, когда я спустился к завтраку, она уже сидела за столом. В новом платье, с волосами, заколотыми черепаховым гребнем, и сосредоточенным выражением на лице. На мой вопросительный взгляд Таня коротко кивнула, и больше к этому разговору мы не возвращались. Я же говорил, что она умница!

* * *

Через два дня из Владимира вернулся Бобров.