Дядя самых честных правил 2

"

"— Насчёт лошадей ты не совсем прав — обычной немного тяжеловато, но во Франции справляются, точно знаю. А мы в него запряжём нашего Буцика — пусть тянет хоть весь день. А с таким плугом управляться сил меньше надо, чем для сохи. Представляешь, насколько быстрее можно будет распашку проводить?

Прохор снова почесал в затылке и что-то прикинул на пальцах.

— Дык, попробовать можно. Ежели больше вспашем, больше хлеба будет. Наши-то, злобинские, поначалу кривиться будут, а увидят урожай осенью, так сами просить придут.

— Вот, правильно думаешь. А кроме того, посмотри второй чертёж.

Кузнец взял бумагу и долго разглядывал, качая головой и жуя губы.

— Не понял, барин, зачем такая машинерия нужна.

— Это сеялка.

— Ммм? — он недоверчиво прищурился. — Зачем? Мы всегда…

Всё-таки мозги у Прохора имелись. Мне не пришлось снова что-то доказывать: он замолчал и потёр переносицу. Было видно, как напряжённо бьётся у него в голове мысль.

— Ентой быстрее сеять, да?

— Не только. Видишь, зубья бороны. Меньше птицы склюют, взойдёт лучше, — я улыбнулся. — Попробуешь, сам увидишь.

— А и попробую! Нешто я, кузнец, да новую сеятельную машину не испытаю?

— Только давай так договоримся: сделаешь плуг и сеялку, испытаешь на озимых на поле здесь, а затем на своём наделе в Злобино.

— Агась.

— Остальным злобинцам не предлагай даже. Говори, что я тебе разрешил использовать плуг с сеялкой как награду за особые заслуги.

Прохор подбоченился и выпятил грудь. Ох, чувствую, и нарасскажет он!

— Можешь говорить, что я запретил другим даже смотреть, как работает.

— Сделаем, — кузнец хитро прищурился, — а если будут просить другие поля вспахать, помогать как будто тайно, вроде как от вас хорониться.

— Точно, соображаешь.

Он надулся ещё больше, гордый собой. Так что я отдал ему чертежи и отправил в кузницу. А сам пошёл инспектировать школу.

* * *

“Школьный” флигель располагался чуть в удалении от главного здания усадьбы. Я поднялся на крыльцо и тут же услышал голос орка-учителя, что-то бубнившего в соседней комнате. Голосов детей слышно не было. Так-так, посмотрим, как тут проходит учёба. Коротко постучав, я открыл дверь и вошёл.

В принципе, я так себе и представлял сельскую школу. За столами сидели дети, человек, то есть орков, тридцать, наверное. Младшие впереди, старшие сзади. На дальней стене висела чёрная доска, исписанная мелом, рядом стоял учитель в очках.

Все разом обернулись и уставились на меня. Кто-то с испугом, кто-то с восторгом, кто-то с удивлением.

— Встали! — резко скомандовал учитель. Он взмахнул рукой. — И-и-и…

Дети нестройным хором громко проскандировали:

— Добрый день, Константин Платонович!

— Здравствуйте, — я кивнул и направился между рядами к доске, — рад вас всех видеть.