Дядя самых честных правил 2

— Не надо благодарить, — он сердито поморщился, — это был долг чести, не больше. Мы всё равно останемся врагами, Константин Платонович. Однажды я отплачу вам за “канделябры” сполна.

Белинский церемонно раскланялся и вышел. А я уважительно кивнул ему вслед. Люблю принципиальных людей! А ещё это мой первый личный враг, а не дядино наследство. Пожалуй, я даже расстроюсь, если его застрелят раньше, чем мы снова сойдёмся в поединке."

"Глава 18 — Мастерская и школа

Марья Алексевна не хотела нас отпускать. Нет, на словах она желала хорошей дороги, звала приехать на осенний бал, просила Александру обязательно писать письма, по-матерински поцеловала меня в лоб и с ехидцей погрозила испанке пальцем. Но было заметно — старая княгиня была бы рада, если бы у нашего экипажа отвалились колёса. А ещё лучше, чтобы Злобино и вовсе провалилось под землю, чтобы некуда было ехать. Думаю, она легко бы это организовала со своим Талантом, но удержала себя в руках и только помахала нам вслед платочком. А наша компания покатилась по ухабистым муромским дорогам обратно в имение.

Первым меня встретил Мурзилка. Стоило выйти из экипажа во дворе усадьбы, как из дома с громким мявом вылетел рыжий подобрыш.

— Мяу!

Он подлетел ко мне — хвост трубой, глаза бешеные, уши прижаты. Не останавливаясь, кот быстро полез вверх по одежде. Я даже опомниться не успел, как он добрался до плеча, обнял лапами за шею и ткнулся мокрым носом мне в ухо.

Трррр! Трррр! Трррр! Мурзилка громко заурчал и потёрся мордой.

Навстречу ему выбрался Анубис. Он, оказывается, тоже был рад видеть рыжую зверюгу и накрыл кошака потоками эфира. В ответ тот заурчал ещё сильнее.

А из дома к нам бежала Настасья Филипповна.

— Костенька! Приехал! А я-то уж переживала, где вы есть, не случилось ли чего. Хоть бы письмо прислал!

— Оно бы шло дольше, чем мы вернулись.

— Петьку бы отправил, — проворчала ключница. — Вон какую ряху наел, не переломился бы.

Бобров этот выпад не услышал, а Настасья Филипповна переключилась на рассказ о делах поместья.

— У нас всё хорошо: сено заготовили; дёготь от Добрятниковых привезли; мастерскую строють, заканчивать собираются; Лаврентий Палыч приболел слегка, но я его чаем с малиновым вареньем отпоила; Мурзилка твой крыс в амбаре повывел; старосты приходили, спрашивали, сеять ли озимые на барщине.

— О, кстати! А мы их сеем?

Ключница пожала плечами.

— Василий Фёдорович последнее время хозяйством не занимался, сам понимаешь. А Лаврентий Палыч обычно приказывал, чтобы сеяли, но в этот раз тебя решил дождаться.

— На наших полях обязательно будем. Не знаете, сами крестьяне для себя их сеют?

— Костя, это тебе к Лаврентию Палычу, я таким не интересовалась.

— Спрошу, — я кивнул.