Дядя самых честных правил 2

Лицо ключницы вытянулось. Она поджала губы и напустила на себя ледяной вид.

— Не знаю. Я не читала, кто там что пишет. Особенно, всякие ветреные княгиньки.

Ошибиться было невозможно — они знали друг друга и очень хорошо. Могу поставить золотой против медяка, Настасья Филипповна и Марья Алексевна давние соперницы. Ох, дядя! Ну, сердцеед!

— Даже не проси, не буду я их искать. И вообще, я большую часть писем в камине сожгла. Нету больше, сгорели.

— Настасья Филипповна, послушайте…

Я встал и прошёлся по комнате, подбирая слова.

— Не знаю и не хочу даже спрашивать, что произошло между дядей, княгиней и вами. Догадываюсь, но не буду любопытствовать — дело давнее и совершенно не моё.

Ключница хмурилась, но внимательно слушала.

— Когда кто-то уходит, остаются только воспоминания. Плохие забываются, а хорошие живут с нами очень и очень долго. Остаются люди, с которыми у нас общая память. С ними у нас есть возможность вспомнить, поговорить, будто они ниточки, связывающие нас с ушедшим.

Настасья Филипповна смотрела исподлобья, но не прерывала меня.

— У вас осталась память о дяде, вещи, этот дом, парк, безделушки. А у княгини, боюсь, только эти письма. Пусть вы не ладили в прошлом, но сейчас было бы жестоко лишать её этой малости. Это ведь просто память, быть может, о самом дорогом человеке. Думаю, там за чертой, его тень будет благодарна, что его вспомнят лишний раз.

— Я поняла тебя, — вздохнула Настасья Филипповна, — найду тебе письма. Может, и сама княгине напишу, мне есть что ей сказать.

Она помолчала минутку и спросила:

— Костя, ты же такой молодой, а говоришь ровно как Василий Фёдорович. Как так получается, а?

Ответить было нечего, и я развёл руками.

— Пойду спать, — ключница встала, чмокнула меня в лоб и перекрестила. — Хорошо, что ты приехал. Без тебя усадьба словно осиротевшая была. Спокойной ночи, Костенька.

— Спокойной ночи, Настасья Филипповна.

Я тоже пошёл спать. Поднялся на второй этаж и обнаружил приятный сюрприз — возле двери в мою спальню стояла Таня.

Глава 19 — Русская хандра

Едва я закрыл дверь в спальню, Таня прильнула ко мне, с жадностью целуя в губы. Одной рукой обняла, а другой потянулась и повернула ключ в замке. Отстранилась, сделав шаг назад, выдернула ленту из косы и тряхнула головой, распуская волосы.

— Константин Платонович, — она снова прижалась ко мне, — я так соскучилась…

Я подхватил её на руки, чувствуя, как колотится у девушки сердце.

— И я тоже, Таня, я тоже.

Разбросав одежду по полу, мы рухнули на постель и уже без слов доказывали, кто больше скучал.

Только поздно ночью, когда сил уже не осталось, я спросил Таню:

— Понравилось быть дворянкой?

— Ой, Константин Платонович, так интересно было!

— Расскажи.

— Красиво очень. Наряды у всех, будто каждый ымператор.