Черный Отряд

На мгновение Госпожа застыла подобно мыши, угодившей под взгляд змеи. Потом проговорила:"

"– Я неисправимый романтик. А суть романтизма – в непоколебимой убежденности в том, что в следующий раз все окажется иным. – И она попыталась перехватить инициативу, пока девушка была еще слишком слаба физически, чтобы действовать.

Но Госпожи уже коснулась ее аура «люби меня». Однако настолько незаметно, что поначалу она этого даже не осознавала. Пока не стало слишком поздно.

На Госпоже не было одеяния Ворошков. И укрыться от бури оказалось негде.

Где-то внутри нее возникла слабая, медленно нарастающая вибрация. Она видела, как вместе с ее усилением Дщерь Ночи постепенно наполняется силой богини. А в вибрации она ощутила оттенок злорадства. Она поняла, что ее нерастраченные материнские чувства обнаружены и подвергнуты манипуляциям. Очень тонким и очень долгим. Настолько тонким, что она ни о чем не подозревала. Но, что еще хуже, настолько тонким, что она оказалась не готова адекватно отреагировать на любую неудачу.

Тем не менее она была женщиной с несгибаемой волей, и у нее были века для тренировки этой воли.

Имелся лишь один ответный ход.

Госпожа мгновенно приняла самое жестокое решение в своей жизни. Она будет сожалеть о нем всегда, но она знала, что лишь это решение оставит наименее болезненные раны.

Госпожа из Чар веками училась выполнять даже жуткие решения быстро и столько же лет – мириться с их последствиями.

Она вынула из-за пояса напоминание о ее кратком пребывании в должности Капитана Черного Отряда. Рукоятку кинжала венчал серебряный череп с единственным рубиновым глазом. Этот рубин всегда казался живым. Госпожа медленно подняла лезвие, пристально глядя в глаза Дщери Ночи. Ощущение присутствия между ними Кины непрерывно нарастало.

– Я люблю тебя, – ответила Госпожа на вопрос, никогда не заданный и живущий лишь в сердце девушки. – И буду любить тебя вечно. Всегда. Но я не позволю тебе сотворить такое с моим миром.

Госпожа могла это сделать, несмотря ни на что. Ей доводилось убивать, еще когда она была моложе ребенка, лежащего под ее ножом. И по менее веским причинам.

Она ощутила, как в нее прокрадывается безумие. Попыталась сосредоточиться.

Она могла убить, потому что была абсолютно уверена – ничего лучшего она сделать не сможет.

И Кина, и Дщерь Ночи отчаянно пытались сломить ее несокрушимую волю. Но кинжал неумолимо приближался к груди девушки. А Дщерь Ночи превратилась в загипнотизированную жертву, будучи не в силах поверить, что лезвие в руках Госпожи продолжает опускаться.

Кончик кинжала коснулся одежды. Пронзил ее, отыскал плоть, затем ребро. Госпожа переместила вес тела, чтобы вогнать лезвие между костями.

Она ничего не успела ощутить.