Черный Отряд

Настолько уверенный, что не перепроверил донесения Неизвестных Теней.

Он собирался войти, свершить возмездие и уйти незамеченным. И судьба Аридаты Сингха останется великой и ужасной тайной.

Тайный народец ничего не мог ему поведать о кабинете Аридаты. Они не могли в него проникнуть, потому что в нем отсутствовали окна, а дверь всегда плотно закрыта. Но часовые перед ней сейчас храпели.

Тобо толкнул дверь. Слегка скрипнув, она распахнулась. Он вошел, взволнованно дыша, и увидел трех человек: двое спали на стульях, один уткнулся лицом в стол.

– Плохо, – пробормотал Тобо, заметив потенциальных свидетелей. Впрочем, это его сейчас не волновало.

– Совсем плохо, – проговорил Аридата, выпрямляясь за столом.

Тобо успел лишь услышать, как сзади что-то зашуршало, и тут же нечто тяжелое ударило его по затылку с такой силой, что треснула кость. И он рухнул во тьму, зная, что его предали, что он угодил в ловушку. Неизвестные Тени рассеялись во все стороны, превращая Таглиос в город ночных кошмаров.

Сари, Гота и Хонь Тэй уже поджидали Тобо на другом берегу сознания. И все трое заявили ему, что случившееся – дело исключительно его рук. Он мог бы этого избежать, просто поступив правильно.

Его предупреждали. Но он не прислушался.

Никогда еще Тобо не видел Сари в такой глубокой печали.

135. Таглиос. Сезон безумия

После того, как Костоправ улетел, Госпожа несколько дней легко справлялась с искушением. Она постоянно напоминала себе, что ей нужно лишь продержаться до его возвращения. К тому времени Дщерь Ночи уже перестанет быть мессией Обманников. И превратится просто в Бубу.

Рассудок велел Госпоже быть терпеливой. Но эмоции не знают терпения. И грозили захлестнуть ее с головой. И, несмотря на опыт всей ее долгой жизни, эмоциям удалось одолеть самоконтроль.

Она сломалась всего через четыре дня.

* * *Госпожа быстро выглянула в коридор, желая убедиться, что ей никто не помешает, затем уселась на стул возле кровати дочери. Отыскала кончик цепочки заклинаний, не дающих девушке проснуться, и принялась ее распутывать. Работала она быстро и сноровисто. Она изучала оковы Бубу все эти четыре дня.

И чары спали с такой легкостью, как если бы она сплела их сама.

Госпожа действовала с не свойственной ей наивной торопливостью. Та ее часть, что закалилась в суровом реальном мире, высмеивала детскую непосредственность другой половины. Таков мир. Ее мир. Реальный мир. И нет оснований ожидать от него хоть чего-то хорошего.

Глаза Бубу распахнулись с механической внезапностью. Они оказались того же цвета, что и раньше, но они не были ее глазами. Или глазами Костоправа. Они оказались холоднее, чем глаза Госпожи в те моменты, когда она творила наивысшую жестокость. То были глаза змеи, нага. Или божества.