Черный Отряд

Но единственное, что я знал наверняка, – он стал калекой. Для него работать без Одноглазого – все равно что без одной руки.

И он хотел уничтожить Кину. В этом я никогда не сомневался.

В результате нашего долгого и трудного спора я наконец-то с досадой уяснил, что Гоблина не очень-то интересует поддержка на тот случай, если у нас ничего не получится. А требовалась ему подстраховка, чтобы наверняка довести дело до конца, даже если он потерпит неудачу.

Сам не знаю, почему я потратил столько времени на выяснение и уточнение программы Гоблина. Наверное, потому, что я сосредоточился на идее, что все должно быть проделано именно так, как я хотел. А Гоблин мне почти все это уже говорил в разное время, когда у меня имелось настроение его спрашивать.

Поскольку сам я не намеревался идти на самопожертвование, мне было нелегко преодолеть свою циничную натуру – особенно по отношению к Гоблину, который всю жизнь привык потакать только своим желаниям.

Гоблин взял копье Одноглазого и повторил то, что я ему уже сказал, но не сделал:

– Пора отправляться вниз, Костоправ. – Он произнес эти слова единым и совершенно четким предложением.

Я уселся на леталку. Последняя проверка. Я все еще не был уверен, что готов на такое.

134. Таглиос. Рекомендуется подавать холодным

За Тобо могла приглядывать лишь Госпожа, но она не проявляла к этому особого интереса. За Госпожой мог приглядывать лишь чудо-мальчик. А у него на уме было совсем другое. И слишком многое из этого другого уже было помечено печатью тьмы.

Ни Шукрат, ни Костоправ, ни Госпожа не обратили на это внимания. А ночи в городе уже утратили свое традиционное шумное очарование. Некоторые даже начали сравнивать новую эпоху с теми временами, когда Протектор натравливала на город свору Теней-убийц – просто чтобы спустить с поводка невидимый ужас.

И тот факт, что сейчас, в отличие от прошлых лет, практически никто не погибал, остался неотмеченным.

Неизвестные Тени развлекались на всю катушку, запугивая живых. Равно как и Тобо, обнаруживший, что волен поступать, как ему хочется.

Но только не во сне.

В снах Тобо начала преследовать женщина. Прекрасная нюень бао, выглядевшая воплощением печали.

Сердцем Тобо понимал, что это его мать – такая, какой она была в молодости, еще до встречи с его отцом. Обычно она появлялась не одна. Иногда ее сопровождала молодая, еще не сгорбленная бабушка Гота. А иногда другая женщина – всегда спокойная, всегда улыбающаяся, но выкованная из более прочной стали, чем Бледный Жезл – меч дядюшки Доя. Эта женщина – скорее всего его прапрабабушка Хонь Тэй – всегда молчала. Но один ее неодобрительный взгляд говорил больше, чем сотня слов Сари.