Черный Лев

И Лайонин, еще недавно неопытная девочка, отвечала на его безудержную страсть, нежилась в его ласках. Наконец она вскрикнула, впилась ногтями в его спину, выгнулась, чтобы встретить его последний выпад, и забилась в волнах накатившего экстаза. Они неспешно вынесли ее на берег, и она опустилась на белые полотняные простыни. Ранулф попытался отодвинуться, но она вновь прижалась к нему, наслаждаясь его тяжестью, ощущением кожи, покрытой темными волосками, горьковатым запахом мужского пота.

Он игриво потерся влажным лицом о ее шею и чуть отстранился, чтобы видеть ее лицо в свете толстой свечи, стоявшей рядом с кроватью. И нежно откинул с ее виска прядь волос.

– Я угодила тебе? – прошептала она.

Он растерянно поглядел на нее, но тут же весело усмехнулся.

– Если бы ты только знала… – начал он и, осекшись, пробормотал: – Угодила, и очень, и к тому же, боюсь, отняла у меня последние силы.

Он хотел добавить еще что-то, но увидел, как ее веки тяжелеют. Она заснула. Несмотря на усталость, он еще немного полюбовался, как она спит, такая маленькая, хрупкая и молодая…

Порыв страсти прошел, и он вспомнил все события этою дня. Откатился от нее как можно дальше и заснул тяжелым полным кошмаров сном.

Несмотря на весь пыл прошедшей ночи, утро не принесло им ни мира, ни покоя. Смерть Джайлза и злосчастные письма усугубляли боль.

Наконец они погрузились на паром и переплыли на остров Мальвуазен. Лайонин отвлеклась от тяжелых дум при виде красоты и мощи гигантского замка. Блэк-Холл был каменным домом, обставленным с роскошью, которой она никогда раньше не видела. На стенах висели новые шпалеры, привезенные королевой Элеонорой из Кастилии. В освинцованные переплеты окон были вставлены квадратики стекла.

Лайонин видела, как гордится Ранулф своим домом, и разделила бы эту гордость, если бы он дал понять, что она здесь желанна, что он не будет вечно сожалеть о женитьбе на дочери барона.

В своем одиночестве, ибо Ранулфа почти никогда не бывало дома, она пыталась занять себя сложным хозяйством замка."

"– Что это ты вытворяешь, пока меня нет? – набросился он на нее как-то вечером, швырнув Ходдеру мокрый плащ. – Уильям де Бек утверждает, что ты вмешиваешься в управление замком! – Лайонин гневно сверкнула глазами. – Заботу о замке я поручил управителю, и он много лет справляется с обязанностями. Он свободный человек, и я не желаю давать ему повод для жалоб.

Лайонин выпрямилась и смело встретила его яростный взгляд.

– Прошу прощения за дерзость, милорд, но я всего лишь хотела быть полезной. Объясните, что мне делать целый день, если я не имею права отдавать приказания в доме, который считается моим. Я не привыкла бездельничать.

– Может, Уильям принесет тебе мешок с золотом, – холодно бросил он.