Черный Лев

 – Оставьте ее вещи в комнате напротив спальни Эдуарда. Я займу его покои.

Лайонин слишком устала, чтобы заметить, где ее поселили. Ее терзали воспоминания о друге детства, теперь уже мертвом, и муже, который возненавидел ее.

Люси грузно уселась на узкую кровать.

– Ну и денек! Парнишка сэра Джона всегда был немного странным. Это только вы вечно с ним возились. Я-то знала…

– Пожалуйста, Люси, не нужно об этом! Я устала и хочу отдохнуть.

– Да, леди Лайонин, – кивнула служанка, помогая хозяйке раздеться. – Прислать вам поднос с ужином?

– Нет. Вряд ли я когда-нибудь снова захочу есть. Нет. Спать. Только спать. Забыться.

Люси на цыпочках вышла из комнаты.

Ранулф метался по спальне, не обращая внимания на стоявший перед ним поднос с едой. Каким он был идиотом, когда снова вступил в брак, причем не получив ни приличного приданого, ни влиятельных связей. Уж лучше было жениться на принцессе Кастильской.

Лайонин… Зеленоглазая рыжеволосая красавица стала его женой и всего за три дня уже успела протащить мужа через муки ада. Малард доложил ему о появлении Джайлза, и он дал ей шанс объясниться, быть с ним откровенной – и все же не дождался исповеди. Как ему не хотелось убивать мальчишку!

Но тот был совершенно безумен и нападал, словно сорвавшийся с цепи!

Ранулф потер глаза, словно пытаясь стереть ужасные воспоминания. Он хорошо знал, каково это – быть молодым и страстно влюбленным.

Любовь? Что он знал теперь о любви? Девушка легко очаровала его, но, получив обручальное кольцо, мгновенно изменилась. Стала холодна, вовсе не казалась счастливой, как была когда-то в доме отца. Все указывало на подлый заговор. Все подтверждало правоту мальчишки.

Мысли теснились в его голове.

Окончательно расстроившись, он разделся, подошел к кровати. Холодная пустота открылась перед ним. Не потрудившись одеться, он вышел в коридор и толкнул дверь спальни Лайонин. Она не проснулась, пока не ощутила, что ее бесцеремонно поднимают вместе с обвившимися вокруг тела одеялами и простынями.

Темные глаза Ранулфа казались еще чернее в полумраке. Щеки покрывала густая щетина. Он молча нес Лайонин, не глядя на нее, а она жаждала его взгляда, нежного слова.

Наконец он швырнул ее на перину широкой постели. Только тогда она заметила его наготу, и сердце забилось сильнее, когда взгляд его упал на ее бедро, видневшееся из-под одеял.

– Какова бы ты ни была, ты моя жена и не прогонишь меня из постели.

Он забрался на кровать рядом с ней и расправил одеяла.

– Ранулф… – начала она."

"– Не желаю говорить об этом дне. Никогда. Мальчишка мертв, но я обязательно узнаю, говорил ли он правду.

– Откуда тебе знать? Я готова все…

– Нет. Твои губы нужны мне совсем не для этого. Широкая ладонь легла на ее живот. Он почувствовал, как она сжалась и застыла.