Черный Лев

Он нежно провел ладонью по ее плечу.

– Разбогатев, я куплю несколько таких женщин, как ты.

– Джайлз… – начала она.

– Молчать! – крикнул он, размахнувшись, и она отвернула голову в ожидании удара. Но Джайлз отступил и помахал клочком пергамента.

– У меня пять таких писем, и было очень легко изменить «Гилберт» на «Джайлз». Прочитать, какое нежное любовное послание ты адресовала мне?

Лайонин покачала головой. Теперь она все поняла. В детстве она была большой мечтательницей, и снисходительный отец разрешил единственному ребенку научиться читать. Только она изучала не риторику, не писание, а маленькую книгу рыцарских романов, тайно приобретенную в Лондоне ее матерью. Лайонин без конца перечитывала сборник и умоляла странствующих менестрелей рассказывать все новые истории. Вскоре она стала сочинять их сама и часто перелагала на музыку и пела родителям в спокойные вечера. Не так давно она придумала себе возлюбленного, сильного и храброго молодого рыцаря, и стала писать ему письма. Она знала, что держит Джайлз в руке, уже причинившей так много бед. Это конец всем надеждам на счастье с мужем; тонкая нить, связывающая их, не выдержит очередного удара.

– Лайонин, твои мысли так легко прочесть. Неужели он настолько тебе не доверяет?

– Чего ты хочешь от меня? – устало спросила она.

– Золота.

– У меня нет ничего, кроме одежды. Он ничего мне не дал.

– Не считай меня глупцом.

Он выглянул за дверь конюшни, увидел, что пламя больше не поднимается над каменной стеной, и вновь повернулся к Лайонин:

– Вижу, твой муж усмирил пожар быстрее, чем я предполагал. Слушай меня. Он очень устал и вскоре крепко заснет. И тогда ты сбросишь мне драгоценности из мешочка у него на поясе.

– Нет! Я не могу!

– Попробуй только ослушаться! Или хочешь стать вдовой?

– Ты сам не знаешь, что несешь! Забыл, что он – Черный Лев?

– Зато ты помнишь! – прошипел он. – Да, я не похож на этих знатных рыцарей. Они живут по правилам, которые не имеют для меня смысла. Как, по-твоему, я пробрался в замок? Никто не обращает внимания на простого крестьянина. Думаешь, он заметит серва, проходящего мимо? Ничего и не заподозрит, пока я не воткну ему нож между ребер.

У Лайонин отнялся язык. По спине пополз холодный озноб, медленно кравшийся, подобно скользкой ядовитой сороконожке.

– А, значит, я верно рассчитал! А теперь мне пора. Делай, как сказано, и не думай меня предать!"

"Он оставил ее почти без сознания, дрожавшую всем телом. Что ей теперь делать?

Она пробралась в опустевший донжон, пытаясь двигаться скорее, но так и не смогла. Грузно опустилась на стоявший в углу табурет и прислонилась к холодной стене.

Ах, если бы она послушалась Ранулфа! Уехала бы с ним сразу после венчания.