Черный Лев

– Иди в донжон! – прогремел Ранулф с искаженным от гнева лицом."

"– Я могу помочь! – прокричала она в ответ, увидев бегущего по двору ребенка. И попыталась было спешиться, но стальная рука Ранулфа перехватила поводья. Отблески огня на миг превратили его в непонятное, неземное существо, пришедшее прямо из ада.

– У меня нет на это времени. Повинуйся мне!

Она не смогла не подчиниться и повернула нервничавшую лошадку к внутреннему двору, ворота которого были закрыты: очевидно, обитатели замка пытались хоть как-то защититься от огня.

У ворот не было никого, кроме привратника: все тушили пожар. Лайонин нашла конюшни и на секунду остановилась, глядя, как огонь пытается перебраться через низкую ограду в поисках пищи, нового топлива, способного насытить его прожорливое чрево.

Лайонин решила расседлать лошадь и поискать часовню, чтобы помолиться за безопасность людей.

– Так и знал, что он не позволит своему бесценному сокровищу подходить близко к смерти и разрушению, – прошипел над ухом знакомый голос.

Лайонин подскочила от неожиданности:

– Джайлз?! Что ты здесь делаешь?

Она нервно огляделась. Рев огня даже здесь казался оглушительным. А может, это собственные страх и паника грозили захлестнуть ее?

– Не считаешь же ты, что я легко откажусь от битвы за любимую? Я не настолько равнодушен.

– Почему ты последовал за мной?

– На это легко ответить.

Джайлз жадно пожирал глазами ее тело. Лайонин, стараясь не выдать волнения, прислонилась к деревянной перегородке стойла. Выхода нет. И невозможно сбежать от обезумевшего мальчишки.

– Я бы признал поражение, будь игра честной, но как мне состязаться с богатствами твоего графа? А я ставил выше тебя лишь одну Пресвятую Богородицу, но ты все это время замышляла предать меня.

– Джайлз, ты ошибаешься, – уверяла она, вжимаясь в перегородку, словно в ней, как по волшебству, могла появиться дверь. В конюшне стало еще жарче, и кобылка нервно переминалась с ноги на ногу.

– О, тебе нет нужды меня бояться. Я не причиню тебе зла. Слишком хорошо я тебя узнал. И, узнав, потерял то, о чем мечтал.

Его взгляд упал на ее тяжело вздымавшиеся груди.

– Но ты продала себя, так, может, и мне продать то немногое, что осталось? Помнишь это?

Он взмахнул перед ней клочком пергамента. Лайонин недоуменно вскинула брови.

– Это одно из твоих писем.

– Я не писала тебе.

– Это верно. Но Люси проговорилась, что ты часто записывала истории и сказки. Помнишь Гилберта?

Лайонин пожала плечами. В Лоренкорте не было ни одного Гилберта. Но тут из глубин памяти всплыл один случай…

Она молча смотрела на грязную руку, державшую пергамент.

– Это ты поджег деревню, – прошептала она.

– Да! – рассмеялся он. – И рад, что теперь ты знаешь, как далеко я способен зайти, чтобы получить желаемое.