Черный чемоданчик Егора Лисицы

Матвей говорил о патриотизме, но то ли от моей подозрительности, то ли… В общем, мне чудились в этом слова, которые я уже слышал, и реплики почти театральные.

Однако с внезапной честной горечью он закончил:

– Взять наших хозяев. Мы им «родименькие», «миленькие», но ведь и те придут, и они их встретят так же. Будут «миленькие» на другой манер. Извольте, не задумываясь, за это воевать! – все молчали. – Борьба с большевиками? Это дело офицеров, военных, кого угодно другого, а их дело – сторона. Ну и разве наши ростовцы отличаются? Взять выгодный подряд на армию, сбыть лежалый товар – этим они озабочены.

После этой его реплики, пущенной якобы в воздух, повисла уже ощутимая тишина. Все старались не смотреть на Чекилева.

– Простите, господа, давно хотелось курить, – хлопнула дверь, он вышел.

Неловкость не вышла вместе с ним, осталась в комнате. Удивительно, как всегда компанейский Шеховцев явно изменился за эти дни. Сидеть дольше не хотелось. На крыльце светляком маячил огонек папиросы Чекилева. Его темная фигура, блестящие в темноте глаза почему-то заставили меня вспомнить осторожных степных волков. Весной, голодные, поджарые, они губили добычу в оврагах вдоль речных ериков. Он удержал меня.

– Егор Андреевич, вы близки к Вольскому. Поговорите с ним. Я несколько раз предлагал: надо двигаться вперед. Обозы только задерживают нас. Зачем мы вообще остановились тут? Самостоятельно мы пойдем быстрее. Да, на дорогах неспокойно. Но у нас казаки в охране, проскочим. Это, в общем-то, идея Беденко. Послушав его, я решил, что глупо сейчас «от знамени и от обоза не отрываться».

Последнюю фразу, казачью присказку, он произнес как шутку. Видно, хотел сгладить неловкость разговора за чаем. Да я и сам внутренне был с ним согласен. Мы вполне могли пойти вперед без задержек. Но, конечно, я не мог обсуждать с ним указания ЛК, поэтому спросил о другом.

– И все согласны с этим планом? Шеховцев тоже?

– Матвей? Я не спрашивал у него. Спросите сами, ведь вы раньше были знакомы.

– Совсем нет, он в городе недавно.

– Ну да, его известная история про побег… Знаете, а ведь эти флаги довольно сложно перепутать.

– Вы что же, готовы его обвинить во лжи? – мне казалось, что Чекилев в общем симпатизировал Шеховцеву. Однако их перепалка сейчас за чаем и эти намеки говорили о том, что, возможно, я ошибался. А вот Чекилев, напротив, мог быть прав. Но он скомкал разговор, и из хаты его окликнули.

Мне хотелось подумать, пройтись. Когда я вернулся, было довольно поздно, и хозяйка, наплакавшись, спала. Но стук двери разбудил ее, и, выглянув, она удивила меня вопросом: «Вы разве снова уходили?» Ей послышались шаги у двери с час назад.