Слезы черной вдовы

Позже дела отца пошли несколько лучше: к радости маменьки они переехали в гораздо более приличную квартиру, Светлану отдали учиться в хорошую гимназию и наняли гувернантку - строгую немку фройляйн Зойдель. А в последние дни снежного февраля 1873, когда Светлане исполнилось десять, словно в подарок к именинам, родители поделились с нею, что у нее скоро будет брат. Оба они мечтали о сыне, а Светлана, поразмыслив, вдруг страстно захотела младшую сестру.

«Нет, - решила она, - если уж брат, то только старший. Что за удовольствие иметь младшего брата? А вот сестренка - другое дело».

Мечтая о сестренке, Светлана думала, что та будет вроде Алины, только круглосуточно с нею, а не жалкие пару месяцев в Горках.

Ровно в середине лета родилась Надюша.

Когда Светлана со слабым криком распахнула глаза, вокруг стояла вязкая ночная тьма. И в этой тьме, словно в калейдоскопе, мелькали лица: отец, мама, маленькая Надя, их гувернантка, еще какие-то люди из прошлого. Кого-то Светлана даже не могла узнать. И голоса. Десятки знакомых голосов, которые не желали сливаться в общий сонм - каждый из них старался отвлечь внимание Светланы на себя, каждый звал, требовал, не позволял слушать других. Светлана, не в силах пошевелиться, часто и глубоко дышала, вглядываясь во тьму, в которой и сама, кажется, растворилась. Если она и думала сейчас, то лишь о том, что именно так, наверное, люди чувствуют себя в последнюю минуту жизни. Ощущение скорого неминуемого конца владело ею всецело.

Ей не пережить эту ночь. Скоро все закончится.

И вдруг, среди разрывающих ее сознание голосов, стал выделять один. Тихий, зовущий. Умирающий. Голос принадлежал Павлу:

Во тьме Светлана уже могла разглядеть его фигуру: как и той ночью, тело его в шелковом восточном халате было распростерто на полу. Крови Светлана не видела, но знала, что она была всюду.

Но, самое главное, Павел был еще жив. Внезапно овладевшая Светланой уверенность, что на этот раз она сможет его спасти, заставила ее подняться на ноги и осторожно, шаг за шагом, приблизиться к нему.

- Павел… Павлуша, прости меня… я не хотела… - шептала Светлана, чувствуя, как слезы щекочут ее кожу. Окончательно обессилив, она упала возле него на колени.

Глаза его глядели в другую сторону, а плечо, в которое Светлана вцепилась пальцами, было холодным и неожиданно твердым, словно закостеневшим. Но он был жив, Светлана чувствовала это. И ей захотелось взглянуть в его лицо, тем более что Павел слабо шептал ей что-то, звал. Пытаясь расслышать, она потянула его за плечо, коснулась темных, чуть прореженных сединой волос бывшего мужа и - голова его вдруг легко поддалась, обращая на Светлану лицо. Иссушенное, обтянутое серой кожей лицо мертвеца с глубоко запавшими глазами.