Черное и черное

Пока он разжигал костер, и готовил вертел, она, все еще молча, смотрела на него.

Его одежда высохла. Он решил, что лучше будет переодеться, поскольку, разделывая зайцев, мог запачкать ее одежду, что могло ей не понравиться. Когда он потянул кольцо вниз, девушка вдруг оказалась перед ним. Она схватила его за руки и умоляюще зашептала:

— Нет.

— Еще. Нет.

— ???????

— ??????????????????????????????????

— ?????????

Потом она прижалась к нему. И она дрожала. Она подняла голову и ее руки начали гладить его лицо. Она снова что-то говорила. Ее лицо было испуганно-взволнованным, она полуулыбалась чему-то очень, очень желанному в своей жизни, что пыталась рассмотреть в его глазах. Как дите, ожидающее невообразимо чудесный подарок. Ее губы были так близко… И он увидел, что она ждет его поцелуя. И он поцеловал ее, обнимая.

Держа его голову обеими руками, зарыв свои пальцы в его волосах, то сжимая, то отпуская их, она чуть приоткрыла рот и провела языком по его губам, не отрываясь от них своими губами, потом ее язык проник в его рот, соприкоснулся с его языком, прикоснулся к внутренним стенкам рта, пробежал по зубам. Ее поцелуй был таким мягким, волнующим, обещающим. Таким возбуждающим. Легкие касания ее языка доставляли ему огромное удовольствие. Он все глубже проникал в его рот, пытаясь обвить его язык, скользя по нему, то дотрагиваясь до него, то отпрянув, манил его язык за собой и она ловила его губами. Поцелуй был теплый и влажный как воздух в Венеции, но не мокрый. Он не разу не целовался так необыкновенно, так эротично. Его тело начало загораться волной сильного возбуждения. Его руки бродили по ее полураздетому телу. И он попытался повторить ее поцелуй. Когда он начал это делать, когда его язык перехватил в нем инициативу, из ее губ вырвался вздох желания. И ее дрожь сменилась на дрожь возбуждения.

Он взял ее голову двумя руками и отклонил назад, наклонил свою голову ниже и начал целовать ее шею, мягко касаясь губами ее кожи, дыша ее чудесным ароматом и коротко касаясь ее языком. Ее дыхание стало слышным и частым. Ее руки забегали по его телу, маленькие молнии от дорожек, по которым пробегали ее ногти и подушечки пальцев, начали пронзать его тело. Его рука скользнула между их телами, под белую ленту, и пальцы сжали ее грудь, начали гладить и мять ее, сжимаясь и разжимаясь, пока ее пальцы играли на его теле, как на клавесине, какую-то чудесную мелодию возбуждения и вожделения. Вскоре он уже исступленно целовал и гладил все ее тело, опуская его на землю. А она расстегивала и снимала с него свою одежду. Громко и горячо дыша под ним, она дотронулась до его кипящих восставших чресел. Он застонал. И проник рукой под другую ленту. Ее тело выгнулось дугой, ноги согнутые в коленях, задвигались по земле, напрягаясь.