Черное и черное

Сейчас ему вообще ничего не хотелось, кроме близости этой ужасной женщины.

Зло, наконец, освободило его тело и отправилось ловить в воде его одежду, предоставив его самому себе. Он сел в воде, унимая дрожащее от возбуждения тело. Потом машинально встал и пошел на берег. Подойдя к лошадям, он начал копаться в седельной сумке, ища сухую одежду. Но вспомнил, что, выезжая из монастыря всего на несколько дней, не обеспокоился запасами сменной одежды. Он посмотрел на попону Грома. Но, она была настолько грязной, что ему не хотелось сейчас ее соприкосновения со своим телом. Попону с лошади Ульрике он тоже не хотел, потому что это было лошадь Ульрике. Тогда он плюнул на все, и подумал, что развратная ведьма сама во всем виновата. И если ее взор будет смущать его обнаженность, то это не его проблема, поскольку в данном случае от него ничего не зависит. Он расслабился и растянулся на траве, подставив кожу теплому солнцу.

Ведьма возвращалась, неся его одежду, которая, как он заметил, была вычищена и выстирана. Подойдя к месту его отдыха от потрясения, она развесила одежду на ветках кустарника, сняла оттуда свой пояс и направилась к нему. Он понял, что она намерена причинять ему дальнейшие мучения и глубоко вздохнул, переводя дыхания и пытаясь силой своей воли убедить одну очень важную часть своего тела не напрягаться так сильно, что у него уже болели не только чресла но, и ноги. Еще чуть-чуть и его воля не выдержит. И нападение совершит он. И чем это все закончится, он даже не представлял.

Все его мысли были настолько заняты борьбой с собственным телом, что в них даже не оставалось места удивлению странным предметам, которые зло доставало из пояса и производимым ею с их помощью над его телом манипуляций. Она пыталась залечить его раны. Когда все закончилось, они замерли, выжидающе смотря друг на друга. От пережитого волевого напряжения по его спине пробежала судорога озноба. И привела его мысли в порядок. Надо было что-то решать с едой. Он все-таки взял попону Ульрике и завязал узлом на поясе. Поднял брошенный арбалет и пошел вытаскивать нож.

Возвращаясь назад, он увидел, что она снова стоит на его пути. Ну что опять она от него хочет, — слабо шевельнулась уставшая мысль. На злость у него уже не было эмоций. Ему казалось, что он полностью опустошен. Она стояла, держа в руках свою одежду, чистую и сухую.

— Садись, — попросила она

Он решил, что проще сделать, как она хочет, чем снова спорить с ней сейчас. И сел на траву. Она подошла к нему, опустилась на колени, и он с ужасом увидел, что она начала надевать на его ноги свою одежду. К нему вернулись злость и силы, порождая в нем бешенство.