Черное и белое (СИ)

А когда космический вакуум пронизывает барабанно-пулемётная очередь, её кулак, маленький девчачий кулачок врезается в плоский и красивый живот Ирины Викторовны.

Твою, бляха-муха, дивизию…

И тут же, без всякого перехода или хотя бы намёка на паузу, роботический голос начинает петь: «Если ты мчишь сквозь безмолвие»… Ага, мчу, ещё как мчу. Пока Ирка, как давешний Поварёнок, хватает ртом воздух, я мчу к ним обеим. Моя гладиаторша, между тем, готова крушить и убивать, а бывшая железная, а теперь мягкая и беззащитная Новицкая, не готова, похоже, вообще ни к чему.

Я вклиниваюсь между ними и, как рефери, расставляя руки, оттесняю разгорячённого бойца. Собственно, на этом вечеринка для меня и моих пташек заканчивается. Я прошу Толика помочь Ирине добраться до постели, а сам транспортирую свою Рокки. В сопровождении верных гвардейцев, естественно.

— Что? — разводит она руками, когда мы оказываемся в номере.

Я молчу, выравнивая дыхание, чтобы не брякнуть лишнего. Правило, что лучше сказать меньше, чем сгоряча наговорить ерунды, не всегда мной выполняется точно.

— Что ты так смотришь? — с вызовом бросает Наташка. — Я бы ей ещё навернула. Тебе не буду, не бойся.

— Ты чего разошлась, вроде же не пила практически?

— Зато начальница твоя любимая неплохо накушалась. Оборзела, вообще! В моём присутствии целоваться полезла."

"Я набираю полную грудь воздуха и медленно-медленно выдыхаю. А потом подхожу к окну и пытаюсь сосредоточиться на картине, которой любовалась сегодня Наташка. Сейчас за окном темень. И огоньки. Красные фонарики стоп-сигналов, подсветка памятника, маленькая улетающая луна. Вот тебе и «Рокетс», твою дивизию.

— А что произошло, собственно? — говорю я. — Погоди-погоди, помолчи пока. Послушай. Потом, если захочешь, скажешь. Ты увидела, как моя начальница попыталась меня поцеловать.

— Попыталась и поцеловала, не в губы только, а в шею. Присосалась, как пиявка.

Я выдерживаю паузу, дожидаясь, пока она замолчит. Смотрю в окно.

— Она попыталась, но я этого ей не позволил, — продолжаю я. — Просто дал понять, что это неуместно. Отвернулся. Я не знаю, что у неё в голове. Может, она выпила лишнего и поэтому не смогла себя сдерживать. А может, вообще думала, что это не я, например. Кто знает? Да, и какая разница?

— Как это, какая разница?!

— Это не имеет никакого значения. Потому что важно не то, что у неё на уме, а то, позволяю ли я делать с собой то, что ей хочется. Как по-твоему, если она захотела бы переспать со мной, не в баре, естественно, а в своём номере, или дома или… да хоть где… Что ты думаешь? Ей бы удалось?

— Надеюсь, что нет!

— Ответ почти правильный.

— То есть?

— Правильный ответ: просто нет, без «надеюсь». Не удалось бы. Почему? Потому что я, вот я, Егор, не являюсь мужским половым членом.