Чёрная обезьяна

Теперь он везде ходит со своим духовным наставником, иначе от ужаса у него начинаются припадки.

— Да-да, — сказал солдат, улыбаясь. — Конечно, пусть тоже зайдет со своим наставником.

— Не бойся, мальчик, — сказал солдат Президенту и погладил его по голове. Президент исхитрился и поцеловал гладившую его руку.

Человек от старейшины попытался что-то прошептать часовому, но тот не разобрал его шепота и еще раз повторил, раскрывая полог палатки:

— Идите вдвоем, идите! Мы же миротворцы!"

"В палатке, рассказал нам потом Президент, человек от старейшины долго мигал офицеру и дергал лицом.

— Что вы хотите? — повторял офицер. — Что вы хотите?

В конце концов, человек от старейшины попросил у офицера кока-колы, и офицер выгнал его, ужасно ругаясь.

Мы проводили человека до хижины старейшины и остаток дня провели там. Старейшина никуда не выходил и никого больше не отправлял к „голубым каскам“.

Вечером, когда солдат у палатки сменился, Президент подбежал к нему и позвал, указывая куда-то. Солдат снял каску и, вытирая пот, пошел вослед за Президентом, ежеминутно спрашивая:

— Что случилось, эй? Что? Парень?

Господу Видней едва не сломал солдату затылок тупым концом мотыги.

Колючую проволоку мы перекусили заранее, а Господу Видней снял растяжки, он умел.

Усевшись в спрятанную лодку, мы сплавились вниз по реке.

На базе „голубую каску“ посадили в подвал и кинули ему банку консервов.

От страха он забыл наш язык и что-то быстро говорил на своем. Его язык мы не понимали и все время передразнивали пленного.

Господу Видней насыпал нам таблеток и выдал бутылку мартини — мне мартини нравилось больше, чем виски.

Вскоре мы стали очень веселы, я переоделся в три свои рубашки и четвертую завязал на животе, а Президент, наконец, показал всем свою татуировку.

— Это моя мать, — говорил он. — Белая женщина Анжелина.

Мы соглашались:

— Да, мать! Но она же черная.

— Она белая, — сердился Президент.

— Почему белая, — смеялись мы, — если она черная, — и тыкали ему в черную грудь с изображением Анжелины.

Когда, как обычно на двух машинах, приехал майор, он сразу начал кричать:

— Надо вернуть его! Вы всё сделали не так!

— Что мы сделали не так? — спросил Господу Видней. — Ты просил привезти „голубую каску“ — вот он сидит в подвале и пытается открыть консервы руками. А вот его голубая каска, — и Господу Видней бросил каску на землю.

— Я не просил никого привозить! — закричал майор и ударил каску ногой.

Похоже, у него были неприятности.

— Господу видней, — ответил наш командир, шрам на его лице стал совсем некрасивым.

Человек в красивой форме уехал, и тогда Господу Видней научил нас, что такое браун-браун. Это смесь кокаина с порохом.