Чёрная обезьяна

Господу Видней нашел старейшину и сказал ему, что мы из деревень, которые сожгли повстанцы, и хотим ненадолго остаться здесь, а потом уйти в город. Господу Видней передал старейшине подарки, которые мы принесли с собой, и он позволил нам остаться.

Нас пустили в пустую хижину. За недолгое время я успел отвыкнуть от глиняных полов, стен из плетеного тростника и темных камней очага.

На второй день старейшина велел прийти к нему и долго расспрашивал, в каких деревнях мы выросли. Президент говорил правду, и я правду, а правду ли говорил Господу Видней, мы не знаем. Но старейшина никого не поймал на лжи.

„Голубые каски“ прибыли на пятый день: уже подустав их ожидать, мы случайно встретили на дороге их джип.

На улицу вышел офицер и сказал нам на плохом языке, но громко:

— Мне нужен главный, отец, старый мужчина, мать народа, сын бога…

— Мать народа, сестра воды, жена верблюда, дочь кукурузы, — негромко передразнил офицера Господу Видней. — Придурки. Кого вам надо, старосту?

Мы провели их к деревне.

— Это мы приехали на большой черной машине, и у нас здесь миссия, — всё так же громко пояснил старейшине офицер, делая широкий жест рукой.

— На „ниссане“ вы приехали, — сказал Господу Видней, но старейшина сделал знак, и нам пришлось отойти подальше.

Взвод „голубых касок“ зачистил всю деревню, обыскал жителей, свои пистолеты мы хорошо зарыли. Минёры проверили округу миноискателями, сверху полетал вертолет.

И только тогда явились остальные.

Здесь, на перекрестке нескольких дорог, вблизи от города, в месте, где ожидалась большая стрельба, миротворцы разбили лагерь. Они расставили везде посты и устроили контрольно-пропускной пункт на въезде в селение. Подогнали большую машину и выложили из плит блок-пост. Протянули колючую проволоку. Попрятали в траве за колючкой шумовые растяжки.

Мы сидели то здесь, то там, играя во всякие игры, только что не в кукол. Это было очень смешно.

Всё у нас получилось хорошо, но подвел я, когда разделся, чтобы умыться. Наколотый у меня на груди автомат Калашникова увидел один житель. Он сразу отправился к старейшине.

Я побежал к Господу Видней и сказал ему о случившемся.

— Старейшина больше боится белых людей, чем повстанцев, — сказал Господу Видней.

Мы решили играть в песке неподалеку от большой палатки, где находились главные офицеры „голубых касок“.

Через час к палатке пришел человек от старейшины.

Президент с лицом плачущим, глупым и полным отчаянья вцепился ему в одежду. Я даже не заметил, когда он успел показать человеку старейшины пистолет.

— Наш младший брат очень боится людей с оружием, — поспешно объяснял Господу Видней солдату у палатки. — Повстанцы расстреляли его родителей.