Чёрная обезьяна

Мы ворвались на базу и, не выключая музыку, начали кружить меж поставленных тут повстанцами хибар, стреляя из пулемета и бросая во все стороны гранаты."

"Какое-то время повстанцы ничего не понимали: многим, видевшим джип, не приходило в голову стрелять в машину, где во весь рот улыбался их майор.

Повстанцы огромными фонарями на двух вышках какое-то время гонялись за нашей машиной, освещая ее, чтоб в нее было удобнее попасть. Но недоростки из второй машины быстро забрались на вышки, убили всех и начали расстреливать из установленных там пулеметов еще живых повстанцев.

Потом завелась вторая машина и въехала на базу, чтобы танцевать и кружить вместе с нами.

Когда наша машина встала, все ее колеса были пробиты, а салон был полон взрослых и юных мертвых, смешавшихся в один ад.

Ночью мы подожгли груду автомобильных покрышек, чтоб стало светлей. При свете огня и огромных фонарей мы добили больших раненых, закрыли ворота и остались жить на базе.

Когда солнце взошло, по рации в главном здании спросили, где майор и его солдаты.

В ответ Господу Видней произнес свое имя».

* * *Звонок припадочно метался по пустой квартире, но никто не открывал. Четыре ножки не семенили то вразбивку, то хором, чтоб через десять секунд из-за двери раздались два голоса, интересующихся кто там. Я там, открывайте.

Еще раз надавил на звонок, он снова послушно метнулся, рикошетом задел чайник, нырнул ему в горлышко, затих.

«…когда буду чайник кипятить — он не вытерпит жары, с визгом вылетит», — догадался я, доставая ключи.

Руки тряслись.

Где мои дети. Сегодня выходной. Сегодня утром я их накормил и оставил дома. Они смотрели в окно, как я ушел. Руками не взмахивали, просто смотрели. Где мои дети.

Что означают все эти ключи у меня на связке. Откуда у меня взялось столько ключей. Что я ими открываю. Когда я в последний раз пользовался всеми остальными ключами.

Почему они у меня всё время лежат в кармане. Какой из них открывает эту дверь.

Я раскупоривал замок, ключ упирался и выворачивал пальцы.

Толкнул дверь и стоял на пороге в темной прихожей, прислушивался.

Звонок сидел в чайнике, сжав зубы. Батарея еле слышно полоскала горло. За раскрытым окном детской проехал по мягкому асфальту раскаленный троллейбус. Больше ничего.

Я вошел в ботинках. Комната взрослых с моей незаправленной кроватью, овсяное печенье на полу. Туалет, надо бумагу повесить. Ванная, надо свою зубную щетку поменять. И две маленькие поменять, обмахрявились все. И еще одна лишняя, выкинуть.

Еще раз в комнату взрослых вернулся, заглянул под диван. Опять туалет. Бумаги надо… Ванная. Щетки, точно.

Д… Черт. Д-д… Сейчас. Д-детская, да!

Входим.

Действительно, открыто окно. Выглянул, посмотрел вниз, на травку.