Чёрная обезьяна

В палатах недоростки срывали с больных маски… или вынимали из их тел трубки, вставленные некоторым куда-нибудь в живот, а потом опять вставляли… или выдирали иглы, воткнутые в вены затем, чтобы залить по прозрачным проводам в тела больных нужную им воду.

Мы смотрели, что будут делать больные без своих трубок и масок, а потом стреляли в них. Я помню сотню белых одеял в красных пятнах. Там всё было в этих одеялах и в этих пятнах.

Прежде чем стрелять, наш командир кричал тем, кого собирался убить:

— Господу видней!

Один недоросток нарядился в халат врача, и на лестнице его, спутав с врачом, тоже застрелили.

— Господу видней! — сказал и ему наш командир.

На втором этаже я точно увидел, как Президент почти летит по коридору, делая долгие прыжки. Я побежал следом, пытаясь также взлететь, но мои ноги были как колесо, они катили меня.

В одном помещении мы нашли что-то, похожее на видео, только с экраном, показывающим линии.

Президент достал из штанов свой диск с Анжелиной и сказал испуганной женщине, сидевшей там:

— Включи! Я хочу посмотреть на свою мать!

Она сначала ничего не понимала, а потом догадалась.

— Это для другого, — ответила она, указывая на экраны, но всё равно взяла диск и держала его в дрожащих пальцах с накрашенными ногтями.

— Отдай тогда, — сказал Президент и забрал диск обратно. Отдавая диск, она царапнула его ногтем по обложке, получился красивый звук.

Пока другие ходили из палаты в палату, мы с Президентом опять спустились вниз, в самый подвал, где нашли много еды в морозильных камерах и на полках.

А нас нашел Господу Видней, когда мы уже многое съели.

— Шустрые вы обезьяны, — сказал он совсем не злобно. — Возьмите еды с собой и отправляйтесь на улицу. Если сюда приедет полицейская машина — расстреляете ее.

— Да, командир! — ответили мы.

Мы не стали прятаться и тронулись прямо по дороге, поедая то, что захватили с собой.

Селение казалось опустевшим.

— Перевесь автомат за спину! — сказал Президент, когда мы услышали рокот мотора.

Мы шли дальше, откусывая лепешки и ветчину.

Когда машина остановилась, Президент очень быстро выхватил автомат из-за спины и начал стрелять сначала в лобовое стекло, а потом, быстро обегая машину, по дверям. Я запутался в ремне и не смог выстрелить ни разу.

Президент открывал двери, возле каждой сидел мертвый полицейский, и только один дышал, расчесывая себе грудь.

Я хотел в него выстрелить, но мой автомат не стрелял.

— Президент, у меня сломался автомат, — пожаловался я.

— Вставь другой рожок, у тебя кончились патроны, — сказал он и выстрелил сам раненому в скулу. После выстрела у человека осталась только верхняя челюсть и язык. Всё это выглядело так, словно он собрался похлебать воды как собака.

У трех полицейских мы нашли пистолеты.