Чёрная обезьяна

Девкин зад пышно и не в такт ходьбе раскачивался; у харкотного парня, напротив, ягодиц не было вовсе — как будто две тонкие ноги сразу переходили в живот, в ребра, в его туберкулезную грудную клетку.

— Писать хочу, — сказала Алька шепотом, чуть суживая хулиганистые глаза, как будто собиралась сделать что-то задорное и необычное.

Она дождалась, пока пара чуть отошла, и поспешно пристроилась за остановкой. Я с усилием отвернулся, чтоб не смотреть.

Вернулась полегчавшая, легко постукивая себя по бедрам.

Ближние дома были раскиданы кое-как, словно шла корова и из нее высыпало: шлёп туда, шлёп суда, и вот еще разок. Смотри не наступи, Аль.

Несмотря на то что от дороги с мелко порубленным асфальтом было видно всего несколько дворов, деревня, нырнув с холма вниз, оказалась немалой. Миновав первые избы, выйдя на взгорок, мы увидели расходящиеся, как рачьи клешни, в разные стороны улицы.

Дороги были сухи, деревня походила на пережаренный пирог. И пахла кислой жженой капустой.

Показалось, что сквозь раскрытые окна одного из домов кто-то переговаривается. Мы тронулись туда.

— Подожди здесь, а то вдруг собака, — попросил я Альку, потянул на себя калитку и, приоткрыв ее, стоял не двигаясь.

Почему-то представилось, что сейчас выбежит навстречу крепкий, черноволосый, весь в меня, пацан.

Никто не выбежал, и я прошел во двор, побродил, пугаясь возможного пса, но даже курица не пришла посмотреть на меня.

Постучал в окно, приник к стеклу. Когда взгляд попривык, увидел, что дом пуст и брошен, — съехавшая со стола клеенка, подбоченившаяся кружка с печальной миской лежат на полу, пыльный иконостас в две бумажные иконы, распружинившаяся кровать — всё о том говорило.

— Пойдем туда, — позвал Альку.

Открыли дверь, пахнуло скучным и душным запустеньем — наподобие того, что в мае обнаруживается меж зимних окон, — в такой тоске даже пауки не живут.

— А давай сюда переедем, — предложил Альке. — Корову заведем.

Сказал мечтательно и почему-то посмотрел на Алю оценивающе.

— …Козла, — в тон мне продолжила Алька и тоже посмотрела на меня со значением.

— …Кобылу, — добавил я несколько раздраженно и ударил Алю по крупу.

— …Кролика, — ответила она равнодушно, чуть хлопнув меня в пах.

— …Овцу, — сказал я еще более раздраженно.

— …и собаку, — ответила Аля примиряюще.

— Породистую?

— Дворнягу… Но очень симпатичную дворнягу… Пойдем отсюда.

Я послушно двинулся следом, дворняга.

Иди, овца.

Каждый второй дом был брошенным и поросшим пыльными кустами. В третьем вышла глухая бабка, в следующем глухой дед, в пятом пьяный мужик, в седьмом молодая некрасивая девка несла навстречу котят в подоле, еще слепых и писклявых.

— Девушка, можно спросить? — крикнул я, мне не ответили.

Я двинулся за девкой — та шла в баню.