Черная моль

Третьей, как он шутливо окрестил ее — окончательно решило вопрос: отныне он играл роль донкихотствующего разбойника, совершающего рейды по столь милой его сердцу Южной Англии, и чувствовал себя при этом куда счастливее, нежели когда покидал ее, постепенно вновь обретя молодость и бодрость духа, которые, как оказалось, не удалось окончательно уничтожить даже пережитым им трудностям и лишениям.

Цок-цок, цок-цок… Этот звук вернул его на землю и он придержал кобылу, чтоб слышать лучше."

"Да, он не ошибся, с дороги доносился цокот лошадиных копыт, а также поскрипывание по песку быстро крутящихся колес.

Луна уже взошла, однако, благодаря тому обстоятельству, что она, видимо, решила поиграть в прятки, то выходя из-за облаков, то снова скрываясь за ними, на дороге было темно. Тем не менее, Джек привычным и быстрым движением натянул на лицо маску и поглубже надвинул шляпу на лоб. Уши подсказывали, что повозка, что бы она собой ни представляла, движется навстречу, а потому он съехал к краю дороги и, вытащив пистолет из кобуры, стал ждать, не спуская глаз с поворота.

Все ближе и ближе становился цокот копыт, и вот, наконец, из-за угла вылетела первая лошадь. И Карстерс увидел, что это обычная пассажирская карета, и прицелился.

— Стой или стреляю! — ему пришлось повторить команду, чтобы его услышали, и выйти из тени кустарника.

Карета остановилась, и кучер, склонившись с козел, начал разглядывать человека, который приказал ему остановиться в столь безапелляционной манере.

— Чего надобно? Вы кто такой? В чем дело? — раздраженно воскликнул он, и тут взгляд его упал на длинный ствол пистолета.

— Бросай поводья!

— Черта с два! Чтоб тебе пусто было!

— Со мной шутки плохи, предупреждаю!

— Э-э, да я скорей в аду тебя увижу, чем брошу свои поводья!

В этот момент дверца кареты отворилась и из нее легко выпрыгнул на дорогу джентльмен. Крупный, длинноногий и длиннорукий, насколько мог различить в темноте Карстерс, а в каждом движении сквозила сила и ловкость.

Милорд снова поднял ствол пистолета.

— Стоять! — грозным голосом крикнул он.

Тут из-за облаков игриво выглянула луна, словно любопытствуя, что же происходит, и осветила маленькую группу. Лицо крупного мужчины оставалось в тени, пистолет же Джека — напротив. Именно в его дуло и смотрел сейчас джентльмен, засунув руку в карман плотного плаща и держа другой маленький пистолет.

— Мой дорогой и любезный друг, — произнес он густым баритоном и с сильным ирландским акцентом, — возможно, вам неведома одна весьма пикантная деталь. Дело в том, что пистолет, которым вы тычете мне в физиономию, не заряжен. Ни с места! Я держу вас на мушке!

Рука Джека опустилась, пистолет, который он в ней держал, со стуком упал на землю.