Черная моль

Но реакция это была вызвана отнюдь не испугом, нет, но куда более потрясающим чувством. Ибо голос, исходивший из уст высокого джентльмена, принадлежал человеку, которого шесть лет тому назад Джон считал самым близким своим другом на свете, после Ричарда.

Мужчина немного передвинулся, и луна осветила его лицо, отчетливо обрисовав крупный нос, добродушную складку губ, а над ними — сонные серые глаза. Майлз… Майлз О’Хара! Теперь Джек уже не находил ничего забавного в сложившейся ситуации. Ему казался совершенно отвратительным и ужасным тот факт, что он встретился со своим другом в этом облике, мало того — раскрыться перед ним тоже казалось невозможным. Его охватило непреодолимое желание сорвать маску и пожать руку Майлзу. Однако усилием воли он подавил его и стал слушать, что говорил О’Хара.

— Буду вам весьма признателен, если вы окажете мне такую любезность — дадите слово чести, что не попытаетесь бежать. В противном случае, при любой попытке к бегству, я буду стрелять!

Джек с безнадежным видом только махнул рукой. Он чувствовал, что окончательно сбит с толку. Вообще, ситуация выглядела довольно смешно. Как же Майлз, наверное, будет хохотать потом, когда узнает… Тут он похолодел. Никакого «потом» просто не будет… Майлз никогда не узнает… Самого его сдадут властям, а Майлз так и не узнает, что помог Джеку Карстерсу отправиться на виселицу… А может, даже и не будет особенно возражать против этого, поскольку он, Джек, обесчестил свое имя. Как знать, что случится, даже если он пойдет сейчас на такой риск и сознается другу, кто он такой. Тогда Майлз, никогда не проявлявший никакого снисхождения к бесчестным поступкам, наверняка с отвращением от него отвернется. Карстерс чувствовал, что будет не в силах вынести его презрения…

— И не притворяйся, что ты глух и нем, я слышал, как ты орал! Даешь слово чести или я повяжу тебя, и немедля?

Карстерс весь подобрался и стиснул зубы в преддверии неизбежного. Побег немыслим — Майлз будет стрелять, он это чувствовал, и тогда его разоблачат, а друг его узнает, что он, Джек Карстерс, не кто иной, как заурядный разбойник с большой дороги. Что бы ни произошло, но этого допускать никак нельзя, чтоб не облить грязью его имя и имя Ричарда. И он покорно поднял руки вверх.

— Ладно, даю слово. Можете повязать меня, коли охота! — это был голос настоящего разбойника, грубый, хриплый и совершенно не похожий на его собственный.

Однако глаза О’Хары были устремлены на протянутые к нему изящные белые руки. Из-за присущей ему небрежности Джек забыл выпачкать их сажей. Пальцы тонкие, белые, с тщательным маникюром.

Майлз взял кисти Джека в свои огромные ладони и повернул их к лунному свету.