Шепчущий череп

Привалилась, никому не нужная и плачущая, под железным бюстом Мариссы Фиттис. Тот бюст, кстати, до сих пор стоял в своей стенной нише – железная Марисса со строгим лицом школьной директрисы наблюдала за улыбающимися юными сотрудниками агентства «Фиттис», которые проводили нас мимо стойки и дальше, по гулкому мраморному полу, вдоль висящих на стене потемневших от времени картин.

Еще одни двойные двери со вставшим на дыбы единорогом на каждой половинке. Приветственно кланяющиеся нам швейцары в серебряных ливреях, похожие друг на друга вплоть до ямочек на подбородке. Наше приближение явно наполнило их существование смыслом – абсолютно синхронным движением швейцары распахнули перед нами двери, и мы шагнули в роскошно убранный зал, где на нас нахлынула волна звуков – музыка, голоса, перестук каблуков, звон хрустальных бокалов.

Освещенный сияющими люстрами, с высоким потолком, украшенным выпуклыми гипсовыми завитушками и расписными панелями зал для приемов показался мне огромным. На каждой панели был изображен один из легендарных случаев из истории агентства. На одной картине Марисса Фиттис сражалась с Дымным Рейзом в общественных банях на Бонд-стрит. На другой панели Марисса Фиттис и Том Ротвелл вытаскивают из кирпичной стены череп Хайгейтского Ужаса – висящие на стене часы показывают ровно полночь. А вот сцена трагической гибели бедной Грейс Пил, первой мученицы агентства… Легендарные героические события, знакомые всем нам со школьной скамьи. Мы были в доме, где все начиналось, где парапсихологическое расследование было доведено до степени высокого искусства. Здесь, в этом доме, выдающейся оперативницей всех времен было написано знаменитое «Руководство Фиттис», ставшее настольной книгой каждого агента…

Я сделала глубокий вдох, распрямила плечи и шагнула вперед, стараясь не грохнуться на своих нелепых высоких каблуках. Мне предложили напитки на серебряном подносе. Я – честно признаюсь, без особого изящества – цапнула бокал с апельсиновым соком, сделала глоток и оглянулась по сторонам.

Хотя час был еще не поздний, зал уже был переполнен гостями, и мне не нужно было включать свое Зрение, чтобы понять – здесь собрался весь цвет Лондона. Гладко прилизанные, идеально выбритые мужчины в угольно-черных, как шкура пантеры, смокингах стояли небольшими группами и оживленно о чем-то разговаривали. Мимо них плавно проплывали, сверкая глазами и драгоценностями, женщины в умопомрачительных нарядах. Я где-то читала, что за годы после возникновения Проблемы женские платья стали более яркими и откровенными. Сейчас я убедилась в этом своими глазами. Некоторые платья были из таких ярких тканей, что, по-моему, легко можно ослепнуть, если присматриваться к ним слишком внимательно и близко.