Череп под кожей

Он должен плыть первым.

Вода поднялась уже так высоко, что лишь тонкая лента света обозначала выход. Луч, бледный, как струйка молока, лежал на темной поверхности. С новой волной и он скроется под водой, так что они окажутся в кромешной тьме и уже ничто не укажет им путь. Корделия стянула с себя намокший свитер. Они оттолкнулись от лестницы, взялись за руки и поплыли к середине пещеры, где потолок был выше всего, потом перевернулись на спину и в последний раз набрали полные легкие воздуха. Камень сверху едва не оцарапал лоб Корделии. Она подумала, что вкус этой воды, прохладный и сладковатый, – возможно, последний вкус, который она ощутит в этой жизни, и прошептала:

– Вперед!

Он без колебаний выпустил ее руку и ушел под воду. Она еще раз глотнула воздуха, перевернулась и нырнула.

Корделия знала, что от того, сможет ли она выплыть, зависит ее жизнь. И это было единственное, что она знала. Настал момент действовать, а не думать, а она оказалась не готова к такому мраку, леденящему ужасу и неистовой силе приливной волны. Она не слышала ничего, кроме стука в ушах, не чувствовала ничего, кроме боли чуть выше сердца, и черной волны, с которой она боролась как с разъяренным чудовищем. Море несло в себе смерть, и она боролась с ней со всей силой, которую могла выжать из жизни, молодости и надежды. Казалось, время течет иначе. Могли пройти минуты, даже часы, пока они преодолевали этот путь через ад, и все же, должно быть, это продолжалось лишь несколько секунд. Она даже не видела бьющееся в агонии тело перед собой. Она забыла о Саймоне, забыла об Эмброузе, забыла даже о страхе умереть в своей борьбе со смертью. А потом, когда боль стала невыносимой и показалось, что легкие вот-вот разорвутся, она увидела, как вода над ней посветлела, стала полупрозрачной, свежей и теплой, как кровь, и вырвалась наверх, к воздуху, открытому морю и звездам.

Так вот как появляются на свет, подумала Корделия: давление, выталкивание, мокрая темнота, ужас и прилив теплой крови. А потом свет. Она недоумевала, почему луна светит столь нежным, мягким и приятным светом, как в летний день. Да и море было теплым. Она перевернулась на спину и легла на воду, раскинув руки, позволив волнам нести ее. Звезды составляли ей компанию. Она была рада, что они сияют в небе. Радуясь, она громко смеялась им. И ничуть не удивилась, увидев, что над ней склонилась сестра Перпетуя в своем белом чепце и произнесла:

– Я здесь, сестра. Я здесь.

Как странно: сестра покачала головой, едва заметно, но уверенно, так что белый чепец растаял и остались только звезды, луна и широкое море. А потом она поняла, кто она и где. Борьба еще не закончена. Ей еще предстояло найти силы на борьбу с этой апатией, этим всепоглощающим счастьем и спокойствием.