Череп под кожей

Корделия опасалась, что он не откроется, что это, быть может, не тот ключ, но он повернулся с легкостью. Наручники раскрылись. Саймон был свободен.

Потом все и случилось. Люк закрылся с громким хлопком, как будто что-то взорвалось над ними, расколов их черепа. Казалось, этот грохот громом разнесся по всему острову, и железная лестница задрожала под их плотно сжатыми ладонями, а вода хлестнула по горлу и с плеском ударила в стены пещеры, словно приливная волна была средоточием ярости. Казалось, сама пещера разверзлась, чтобы впустить внутрь ревущее море. Зажженный фонарь, соскочив с верхней перекладины, блеснул яркой дугой перед раскрытыми от ужаса глазами Корделии, еще раз мигнул под бурлящей водой и погас навсегда. Наступила полная темнота. И тогда Корделия различила другой звук – отвратительный скрежет металла по металлу, повторявшийся снова и снова. Этот звук был столь страшен – ибо она знала, что он означает, – что она откинула назад мокрую голову и почти простонала в темноту, протестуя.

– О нет! Пожалуйста, Господи, нет!

Кто-то – и она знала, кто это был, – захлопнул люк. Чья-то рука задвинула два засова. Место преступления было наглухо закрыто. Над ними было твердое дерево, вокруг – каменные глыбы, а у самого горла – море.

Корделия приподнялась и изо всех сил надавила на деревянную часть люка. Потом она наклонила голову и попыталась сдвинуть его плечом. Но люк не поддавался. Она знала, что Саймон рядом с ней тоже тянется вверх и безуспешно бьет руками по крышке люка. Она не видела его – темнота была плотной и тяжелой, как одеяло, почти наваливалась на нее своим весом – и лишь улавливала исполненные ужаса стоны, вымученные и дрожащие, как томящееся в ожидании море, ощущала едкий запах его страха, слышала его резкие вдохи и стук сердца, толком не понимая, колотится оно в его груди или в ее. Она потянулась к нему. Ее руки, ища успокоения, нащупали его мокрое лицо. Капли морской воды отличались от слез только температурой. Она ощутила прикосновение его дрожащих пальцев к своему лицу, глазам, губам.

– Это смерть? – спросил он.

– Возможно. Но шанс еще есть. Мы можем выплыть.

– Я бы лучше остался здесь, рядом с вами. Я не хочу умирать в одиночестве.

– Лучше умереть пытаясь. А без вас я пытаться не стану.

Он прошептал:

– Я попытаюсь. Когда?

– Скоро. Пока еще достаточно воздуха. Вы поплывете первым. Я за вами."

"Так было лучше для него. Первому проплыть будет легче, ведь ему не помешают ноги того, кто впереди. А если он сдастся, останется надежда, что у нее хватит сил вытолкать его. На мгновение она задумалась, как она справится, если пещера окажется слишком узкой и его неподвижное тело заблокирует выход, но тут же отбросила эту мысль. Сейчас у него было меньше сил, чем у нее: он ослаб от холода и ужаса.