Череп под кожей

Но как он мог оставить ее в живых теперь, когда она знала все?

– Вы спасли мне жизнь, – сказала она.

– Я всего лишь избавил вас от долгого плавания. Но вы добрались бы и сами. Вы были довольно близко от берега.

Он не поинтересовался, почему она плавает в море почти голая в такой час. Похоже, ничто не могло удивить или озадачить его. И только тогда она вспомнила о Саймоне и поспешно сказала:

– Нас было двое. Со мной был юноша. Нужно найти его. Он где-то рядом. Он очень хороший пловец.

Но море раскинулось перед ними в своей спокойной лунной пустоте. Корделия заставила его искать целый час, прочесывая береговую линию с убранными парусами под тихий рокот мотора. Она неуклюже опиралась на планширь и отчаянно вглядывалась в море, ловя любое движение на его спокойной поверхности. В конце концов она смирилась с тем, что знала с самого начала: Саймон был хорошим пловцом, но, ослабленный холодом, ужасом и, вероятно, отчаянием, сковавшим его члены, не смог найти в себе достаточно сил. Она слишком устала, чтобы горевать, и едва осознавала, насколько раздавлена случившимся. А потом увидела, что они медленно направляются к пристани, и быстро сказала:

– Мне нужно не на остров, а в Спимут.

– Вам надо к врачу?

– Не к врачу, в полицию.

И он опять не задавал вопросов, а просто управлял кораблем. Через пару минут, когда руки и ноги у нее согрелись, Корделия попыталась встать и помочь ему с веревками, но оказалось, что ее руки бессильны.

– Лучше вернитесь в каюту и отдохните, – сказал он.

– Если можно, я останусь на палубе.

– Мне вы не помешаете. – Он принес подушку и толстое пальто из каюты и устроил ее у мачты.

Глядя на узор из рассеянных по небу звезд, слушая, как все громче трепещет парус под мягким шепотом волн, рассекаемых корпусом корабля, Корделия жалела, что это путешествие не может длиться вечно. А еще она боялась, что этот короткий отдых от всех треволнений, исполненный спокойствия и красоты, очень быстро закончится и ее мучения продлятся еще долго.

Так в приятной тишине они плыли к гавани, объятые ночным спокойствием. Должно быть, в какой-то момент Корделия уснула. Она смутно почувствовала, как кораблик легонько коснулся пристани, как ее вынесли на берег, ощутила его руки у себя под грудью, запах пропитанной морской водой фуфайки и стук его сердца рядом со своим.

Глава сорок шестая

Следующие двенадцать часов остались в памяти Корделии расплывчатым отрезком времени. Оно текло без всяких ориентиров, как беспорядочное видение, в котором отдельные предметы и люди отпечатались с поразительной и неестественной четкостью, будто их сняли на фотоаппарат, раз и навсегда поймав во всей их непостоянной банальности.