Болевой порог. Вторая чеченская война

Ты отвернёшь лицо, незаметно смахнёшь набухшие капли слёз с ресниц и через силу улыбнёшься, собрав всю силу воли в кулак. Тебя поймут, конечно, не один ты такой, но страх показать свою слабость и есть твоя гордость и сила. По сути, всё, что тебе осталось.

Ещё солдату свойственно опережать события, планируя дембель с первых дней службы. На войне он видит себя дома. Грудь в орденах и медалях. Рядом самая красивая девушка двора и ключи автомобиля в кармане. Отец с гордостью опрокидывает за тебя рюмку водки и подмигивает маме так, будто знал всё о сыне заранее. Друзья, особенно те, кто не служил, завидуют тебе чисто по-мужски, не со зла. И ты держишься в разговорах с ними особняком, аккуратно намекая на разницу между вами. Но потом понимаешь, что это ни к чему, и открываешься полностью. Особенно когда пьян. Легче тебе не становится. В глазах собеседника появляется предательский страх и непонимание. Но это не самое страшное. Самое страшное, когда ты начинаешь чувствовать, что тебе просто не верят и откровенно насмехаются над тобой. Тогда возникает острая необходимость найти себе подобных. Нас тянет друг к другу, и мы начинаем сбиваться в стаи. Организуем всевозможные фонды ветеранов боевых действий, потому что пропахли войной, и этот запах просто не выветрить. Нам начинают придумывать психические заболевания, формируя из нас отдельную социальную группу. Врачи с умным видом оперируют таким понятием, как «послевоенный синдром», не имея о войне никакого представления. Эти слова о врачах, не нюхавших пороха. Современное общество забывает, что человек остаётся человеком при любых обстоятельствах, и тому подтверждение – ветераны Великой Отечественной. Люди жили с этим, строили города и растили детей. Так жила целая страна, и никто не пытался вешать ярлыки миллионам победителей.

Взвод управления. Замок

Пока я уточнял примерное расположение третьего взвода, окончательно стемнело. Уж очень не хотелось попасть в гости к бородатым горбоносым мужчинам.

– Вон в темноте угли тлеют, – объяснял Герасимов, – там Тошиба сейчас заступил. Ты с ним аккуратнее, он шуток не понимает и считает плохо. Ответ на пароль из укрытия кричи.

– Блин, это тот, который с акцентом говорит?

– Ага, он самый.

Я отправился к пролому с внутренней стороны двора, по которому сегодня передвигались бойцы роты. Оказавшись снаружи, огляделся и постоял минуту, вслушиваясь в доносившиеся звуки. Вроде всё довольно привычно, если учитывать то, что идёт война и город Грозный для русского солдата гостеприимен, как Берлин в сорок пятом году. Перед глазами асфальтовая дорожка, тёмные силуэты невысоких зданий. Гаражи, склады, вагончики передвижного типа на сварных санях и прочее хозяйство рабочих организаций.