Болевой порог. Вторая чеченская война

Большего мне и не нужно. – сказал, медленно поднимаясь с земли, Саня. – Хотя «За отвагу» не помешала бы! Мне её планка нравится.

Сон бойцов был спокойным. Кто бы мог подумать, что далёкие залпы артиллерии будут действовать на солдат лучше снотворного. В блиндаже на печке-буржуйке грелся чайник. Солдат разжился заваркой и заварил крепкий и вязкий чифирь. Пацаны пили его маленькими глотками и уходили на дежурство. Когда глаза привыкали к темноте, приходилось изучать особенности местности. Подмечать слабые места обороны и безопасные отходы. Макеев долго не спал и обходил караулы. «Секреты» расположили по флангам, чуть дальше от основной линии взвода. На окраине кладбища поставили «сигналки» и растяжки, сколько успели. Работы впереди много. После зачистки обещали сапёров. Нужно обследовать дороги, особенно овраги, повороты и перекрёстки, места расположения столбов электропередачи.

Тьма непроглядная, лишь на короткое время освещаемая осветительными ракетами. В этот самый момент стараешься вглядеться в неё и увидеть пригнувшиеся силуэты врага. Мозг работает в эти минуты как у писателя-фантаста, вырисовывая фрагменты неравного боя и героический подрыв гранатой в окружении противника. Потом ты понимаешь, что такой конец тебя не устраивает, и переигрываешь ситуацию в нашу пользу. Представляешь, как подошва твоего «кирзача» лежит на лице поверженного врага, желательно бригадного генерала, и ты прикуриваешь сигарету, позируя для газеты «Красная Звезда». Сигарета обязательно должна быть с фильтром, американской марки. Твоя рука с зажигалкой перебинтована, но ранение несерьёзное, и кость не задета. Ты прокручиваешь всё это в голове много раз, приукрашая и дополняя, пока история не заканчивается звездой Героя и улыбающимся лицом президента.

Кстати, президент у нас теперь новый. Говорят, молодой и сильный. Не алкаш и не генерал, а всего лишь полковник. Короче, одни плюсы. Правда, мы не знаем, как он выглядит. Злой ли, добрый ли? Для нас, солдат срочной службы, это важно. И ещё чтобы на сгущёнку не жадный был. Кормил нас, как бойцов спецназа, и от капитана-психолога защищал. А то здесь на войне очень много желающих приложиться кулаком к солдатской морде."

"После таких вполне обыденных мыслей приходит тоска. Она врывается без стука, вышибая двери твоего сердца одним ударом ноги. Заполняет собой всё, вытесняя фальшивый оптимизм и подростковую романтику. Берёт за волосы цепкой рукой и бьёт о бетонную стену. Бьёт так, что не оставляет следа на лице, кроме двух соленых ручейков на щеках. В такие моменты всегда найдётся тот, кто неожиданно окрикнет из-за спины или дружески хлопнет по плечу, вернув тебя в реальность.