Болевой порог. Вторая чеченская война

Матерясь и постанывая, полз в башню, упираясь локтями о стены в узком проходе. Наводчик сидел в своём кресле, зажав личное оружие между коленями. Лицо окровавлено, глаза закрыты. Морщится от боли. Лампы освещения внутри машины мигают, вот-вот погаснут. Пахнет горелой проводкой. Едкий и резкий запах дыма бьёт в нос.

– Мы в ловушке, Змей! – крикнул механик. – Почему нас не добивают?

– Вот сейчас и посмотрим, – ответил наводчик, – ползи в десант, я за тобой.

– Старайся глазами не шевелить, у тебя ранение серьёзное, – предупредил Фома.

Открыв десант изнутри, механик выпал на дорогу. Машина полыхала как факел, на несколько метров освещая всё вокруг. Двигатель до сих пор работал, и из эжектора вырывался огромный огненный язык. Ослепший наводчик сжимал в руке гранату, закинув автомат за спину. Теперь оружие бесполезно.

– Ложись, не вставай! – сказал Фома. – Мы тут как на ладони.

Ползём за мной на обочину и в канаву.

– Я ничего не вижу.

– Ты меня за сапоги трогай. Куда я, туда и ты. Понял?

– А «чехи» где?

– Отошли, наверное.

Бойцы ползли к своим. Фома медленно перебирал локтями, держа в руке автомат. Змей полз следом, сжимая в руке гранату. Механику всё время приходилось оборачиваться, чтобы убедиться в том, что наводчик рядом. Дважды в темноте они теряли друг друга и находили вновь. Фома свистел отбитыми легкими, а Змей отзывался на свист, приподнимаясь с земли. Ползли по лужам, битому стеклу, натыкаясь на тлеющие останки домов, обжигая руки. Ползли в непроглядную темень, туда, откуда взлетали осветительные ракеты. Позади прогремел взрыв машины. Она догорала, выстреливая заряды «дымов» на башне.

– Лишь бы свои не подстрелили, – прошипел механик.

– Как пить дать. Это они могут. Я даже пароль не помню, – ответил Змей.

– Должен ведь хоть кто-то заметить, что мы долго не возвращаемся, – строил догадки Фома.

– А ты слышал о таком понятии, как боевые потери? – простонал наводчик, привстав на колено и жадно глотая морозный воздух.

Впереди за пригорком кто-то пальнул в воздух длинной очередью трассирующих. Пацаны оживились. Такую глупость могли совершить только наши. Бойцы укрылись за останками кирпичной печи, которая когда-то отапливала дом. Фома принялся орать что есть сил. Кричали матом. Звали своих на помощь, перебирая все клички и позывные роты, которые приходили на ум. Их обстреляли. Стреляли неприцельно, больше для профилактики, постепенно окружая. Наконец узнали друг друга. Схватили многочисленными руками. Понесли к позициям. Обоих ждал медсанбат.

28 декабря. Те же окраины Грозного

Светает. Ресницы тяжелее твоего боекомплекта. Полудрём мучает всех – и нас, и противника. Они ведь тоже люди, хотя прикидываются волками. С утра зарядил мелкий дождь. Вот она, апатия.