Черный дембель. Часть 3 (СИ)

— Нет, правда: офигеть!

Прохоров провёл пальцем по верхней губе — будто пригладил усы, сбритые ещё перед Восьмым марта.

Кирилл улыбнулся и тихо произнёс:

— Как игрушки. Клёвые.

— Здорово! — выдохнула Котова

Она прижала руки к груди, шмыгнула носом — я заметил, что её глаза влажно блестели.

— Их же теперь съедят, — сказала Лена. — Жалко-то как.

Котова помотала головой и заявила:

Высказался по поводу торта и обычно молчаливый Дмитрий, приехавший за заказом ровно в семь утра.

— Ну, ты молоток, Серёга! — сказал он. — Удивил. За такой торт и я бы месячную зарплату выложил. Без раздумий. Честно тебе говорю. Представляю, как радовалась бы при виде этих собак моя младшая дочка.

Вернулся из института — меня окликнула баба Люба.

— Чернов! — крикнула она. — Сергей, погоди. Зайди-ка ко мне.

Я вошёл в комнату вахтёрши, почувствовал запах свежезаваренного чая.

Любовь Фёдоровна поправила на плечах платок, указала рукой на телефон.

— Прохоров звонил, — сказала она. — Папаша вашего Артурчика. Перезвони ему домой. Он очень просил.

Я кивнул, набрал по памяти номер квартиры Прохоровых, прижал к уху холодную трубку.

После второго гудка голос Ильи Владимировича сказал:

— Прохоров у телефона.

— Здравствуйте, дядя Илья.

— Сергей?! Как хорошо, что ты позвонил. Погоди пару секунд.

Я услышал шуршание и приглушённый голос Прохорова: «Варенька! Это Чернов. Скажи ему всё сама».

Из динамика телефона прозвучал тихий голос Вари:

— Здравствуй, Сергей. Огромное тебе спасибо за торт. Он очень-очень красивый. И очень вкусный. Мальчишки чуть не разрыдались, когда я его разрезала…

В воздухе каморки вахтёров по-прежнему пахло чаем — не духами «Иоланта».

Я слушал воркование женского голоса в динамике.

Когда он замолчал, я улыбнулся и сказал:

— Поздравляю вас с днём рождения, Варвара Сергеевна.

Ночь я провёл в Красном переулке, в квартире Светочки.

Уже оделся, чтобы уйти, когда Ельцова сказала:

— Серёжа, я… тебе кое в чём признаюсь.

Светочка опустила глаза.

Я отметил: мне не показалось, что Ельцова сегодня под утро нервничала.

Светочка не договорила, махнула рукой.

— Подожди минутку, — сказала она. — Не уходи.

Я замер посреди прихожей. Отметил, что в воздухе ещё витал аромат кофе. Я выпивал чашку этого напитка всякий раз, перед уходом.

Ельцова ушла в гостиную. Я слышал: скрипнули дверцы антресоли. Звякнула эмалированная посуда.

Я взглянул на своё отражение в зеркале, поправил воротник рубашки. Привычным движением отбросил набок чёлку, потрогал уже колючий подбородок. Разглядывал своё лицо, пока не вернулась Светочка.

Ельцова посмотрела мне в глаза, но тут же отвела взгляд. Она протянула мне свёрток из старого бело-серого полотенца. Тот походил на обёрнутую газетами скалку, которой Олег Котов защищал Риту Баранову.