Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Утром в выходной день машины тут проезжали редко. А трамвайные рельсы находились в четырёх кварталах от ресторана «Московский» — там, где эту улицу пересекал проспект Труда. Шагавшие за мной по Красному переулку люди остановились, перегородили мне путь к Светочкиному дому (демонстративно помахивали ножами). Сутулый мужчина в серой кепке (и с похожей на отвёртку заточкой в руке) стал между мной и трамвайной остановкой, с которой я обычно возвращался к общежитию. Слева от меня (спиной к ресторану) застыл черноволосый мужчина. Фонарь освещал его лицо и его большие уши с мясистыми отвислыми мочками.

— Привет, ушастый, — сказал я.

— Дышишь свежим воздухом? Или вышел на дело?

Ушастый улыбнулся — на его щеках я увидел ямочки (в прошлый раз я их не заметил, когда в ноябре прошлого года беседовал с этим человеком в подсобке ресторана «Московский»).

— Жду знакомого ментёнка, — сказал бывший налётчик. — Тебя.

Он указал на мой живот острием ножа.

Я кивнул, тряхнул зажатым в левой руке свёртком. Бросил взгляды по сторонам — ни справа, ни слева от себя на дороге не увидел приближавшийся свет фар. Посмотрел на ушастого.

Заметил, что несостоявшийся Светочкин убийца выглядел довольным и уверенным в своих силах.

— Понятно, — сказал я. — Сдаваться пришёл? Или стукануть на дружков решил?

Ушастый фальшиво хохотнул (я не почувствовал, что ему весело). Он показал мне свою правую руку. Я отметил, что пальцы на его руке не двигались, будто обёрнутые тугой повязкой.

— К знакомому ментёнку пришёл, — повторил бывший налётчик. — Должок ему принёс.

Порыв ветра пригладил мне волосы на голове. Отправил на прогулку вдоль моего позвоночника дружный отряд мурашек. Он напомнил мне, что сейчас не май месяц, а только начало апреля.

— Должок — это хорошо, — сказал я. — Люблю, когда мне должны.

Улыбнулся и спросил:

— Что же ты мне принёс, ушастый? Что ты мне задолжал? Порадуй меня.

Я наблюдал за тем, как ушастый качнул головой и сквозь зубы сплюнул на асфальт. Видел, что его приятели на пару шагов приблизились ко мне. Провёл рукой по Светочкиному свёртку — нащупал край полотенца.

— Ага, ментёнок, — сказал ушастый, — сейчас порадую. Так порадую, что мало тебе не покажется.

Он помахал ножом, словно размял украшенную синими татуировками кисть левой руки. Я сунул пальцы под полотенце. Краем глаза я видел, что дружки ушастого рассматривали меня с показной ленцой во взглядах, ухмылялись.

— Сейчас ты сдохнешь, ментёныш, — сказал ушастый. — Но не сразу. Долго будешь корчиться…

— Серьёзно? — спросил я.

Ушастый замолчал. Потому что на дорогу упало грязное полотенце. Я взялся за обрубок приклада, положил цевьем на свою левую ладонь уже не прятавшийся под полотенцем обрез.