Чаща

Мог пытаться подкупить их. Люди всегда думают, что шпионы узнают что-то важное… что-то значимое, позволяющее поддерживать баланс сил. Это такая ерунда! Мы выведывали сущую ерунду. А американские шпионы? И они ничего у нас не могли узнать. Вот и мы, и они передавали в свои страны информацию, не имеющую никакой ценности. Вели глупую игру.

— А мой отец?

— Советское государство разрешило ему уехать. Твои еврейские друзья думают, что это результат их давления. Но разве такое возможно? Чтобы кучка евреев смогла продавить государство, которое никому не шло на уступки? Если подумать, это просто смешно.

— То есть ты говоришь?.."

"— Я лишь рассказываю тебе, какой тогда была жизнь. Твой отец пообещал, что будет помогать тому режиму? Естественно. Но лишь для того, чтобы уехать. Все очень сложно, Павел. Ты и представить не можешь, в какой ситуации оказался твой отец. Хороший врач, прекрасный человек. Власть обвинила его во врачебных ошибках. Лишила его диплома. А потом, твои бабушка и дедушка… Господи! Прекрасные родители Наташи… ты был слишком маленьким, чтобы их помнить…

— Я помню.

— Правда?

Я задался вопросом: а помнил ли? Вроде бы да. Дедушка, мой деда, с гривой седых волос и мальчишеским смехом. Бабушка, моя баба, мягко отчитывающая его. Но мне было всего три года, когда их арестовали. Действительно ли я их помнил? Или перед моим мысленным взором просто оживала фотография, которую я держал на столе? Были это мои воспоминания или отблески историй, которые рассказывала мама?

— Твои дедушка и бабушка были интеллектуалами, университетской профессурой. Дедушка возглавлял кафедру истории. Бабушка по праву считалась одним из лучших математиков. Ты это знаешь, так?

Я кивнул:

— Мать говорила, что из разговоров за обеденным столом она узнавала больше, чем в школе.

Сош улыбнулся:

— Скорее всего это правда. К мнению твоих дедушки и бабушки прислушивались многие. Разумеется, они не могли не привлечь к себе внимания властей. Их назвали радикалами. Сочли, что они опасны. Ты помнишь, как их арестовали?

— Я помню последствия.

Он на несколько секунд закрыл глаза.

— Мать тяжело это переживала?

— Да.

— Наташа больше уже не стала прежней. Ты это понимаешь?

— Да.

— А теперь вернемся к отцу. Он потерял все: карьеру, репутацию, диплом, родителей жены. И внезапно, когда его сбросили на самое дно, государство предложило твоему отцу пряник — шанс начать жизнь с чистого листа.

— Жизнь в США.

— Да.

— Но ему пришлось стать агентом КГБ?

Сош протестующе замахал руками.

— Неужели ты не понимаешь? Шла большая игра. И что мог узнать такой человек, как твой отец? Даже если бы попытался — чего он никогда не делал, — что он мог им сказать?

— А моя мать?

— В Наташе видели лишь жену. Жены государство не интересовали.