Чаща

— Я тебя не понимаю.

— Она вернулась в Россию.

— Почему?

— Ты не можешь ее винить, Павел.

— Я и не виню. Просто хочу знать."

"— Невозможно убежать от родины, как пытались сделать они. Ты надеешься измениться. Ты ненавидишь государство, но не свой народ. Родина остается родиной. Навсегда.

Он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились.

— Поэтому она убежала?

Он молчал.

— В этом причина? — Я почти кричал. Чувствовал, как в ушах шумит кровь. — Потому что родина — всегда родина?

— Ты не слушаешь.

— Нет, Сош, я слушаю. «Родина остается родиной». Это чушь собачья. Как насчет того, что семья — всегда семья? Муж — всегда муж? Сын — всегда сын?

Он не ответил.

— А как же мы, Сош? Отец и я?

— Ответа у меня нет, Павел.

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Нет.

— Это правда?

— Да.

— Но ты мог бы ее найти?

Он не кивнул утвердительно, но и отрицательного ответа не дал.

— У тебя ребенок, — напомнил он мне. — Карьера.

— И что?

— Все это произошло давным-давно. Прошлое — для мертвых, Павел. Незачем их тревожить. Похоронил — и двинулся дальше.

— Моя мать умерла?

— Не знаю.

— Тогда почему ты говоришь о ней как о мертвой? И, Сош, раз уж мы заговорили о мертвых, есть еще один момент… — Я не смог удержаться. — Теперь я даже не уверен в том, что моя сестра умерла.

Ожидал увидеть на его лице шок. Не увидел. Разве что промелькнуло легкое удивление.

— Для тебя… — услышал я.

— Для меня что?

— Для тебя они должны умереть.

Глава 11

Возвращаясь в Нью-Джерси по тоннелю Линкольна, я постарался не думать о разговоре с Сошем. Мне требовалось сосредоточиться на двух и только двух проблемах. Во-первых, добиться вынесения обвинительного приговора подонкам, которые изнасиловали Шамик Джонсон. Во-вторых, разобраться, где и как Джил Перес провел последние двадцать лет.

Сверился с адресом, который дал мне детектив Йорк. Райа Сингх работала в индийском ресторане «Карри съел — и враз запел». Я ненавижу такие идиотские названия. Или все-таки я их люблю? Будем считать, люблю.

Туда я и ехал.

Фотография отца все еще лежала на переднем пассажирском сиденье. Меня не очень волновали обвинения в его предполагаемой связи с КГБ. После разговора с Сошем я практически не сомневался, что скоро их услышу. Но теперь я по-новому взглянул на надпись на картотечной карточке:

ПЕРВЫЙ СКЕЛЕТ

Первый. Недвусмысленный намек, что последуют и другие. Не вызывало сомнений, что мсье Дженретт — вероятно, при финансовой помощи Маранца — не жалел денег на расходы. Если они раскопали давние обвинения против отца (а прошло больше двадцати пяти лет), значит, они в отчаянии и хватаются за любую соломинку.

А что еще они могли найти?

Человек я неплохой. Но и не идеальный. Идеальных людей нет вообще. Они могли что-то найти. И раздуть из мухи слона.