Час шестый

Он уже хватил начальнического гонору, и его чуть не до слез обижала ругань Корчагина. Все называли Веричева по имени-отчеству…

Сопронов попробовал заступиться за ольховской) председателя, но милиционер не стал ничего слушать и обматерил их обоих. Достал из своей сумки компас. Стрелка крутилась туда-сюда… Жучок распряг мерина. Телегу на руках развернули и выкатили на чистое место. Корчагин объявил привал. Зырин повесил ружье на еловый сук. Сопронов достал из телеги Зойкины пироги. Кеша, Жучок и Володя вынули из карманов свои харчишки: круто посолёную ржаную горбушку, пару вареных яиц, кусок ячневого воложного пирога.

— Быстро, товарищи, быстро! — торопил Корчагин. — Рассусоливать времени не имеется. Зырин, покажи по компасу, в какой стороне вырубка.

Зырин поглядел и сказал, что компас показывает неправильно… Игнаха с Корчагиным удержали смешок, не стали критиковать счетовода. Володя пальцем показал направление, Сопронов заспорил, а Жучок показал и вовсе в иную сторону:

— Там, там рендовая! И лес мы рубили тамо.

— Какая еще рендовая? Веди, где рубили! — приказал Корчагин Жучку.

Начался дождь. Лес гудел вокруг «охотников» будто вселенский потоп. Ветру ни на секунду не хотелось ни стихать, ни останавливаться. Он давил и давил, теперь уже с холодным дождем. Верхи лиственных дерев метались туда и сюда, их рвало больше в одну сторону. Ворохами летела листва, осиновая и березовая. Мощные вековые ели клонились меньше, зато шумели тревожней и глуше."

"Повел по лесу не Жучок, а сам Сопронов. Жучка и Карька оставили мокнуть на твердой прогалине. Жучку велено было ждать, все остальные след в след пошли за Игнахой. Он и впрямь вывел облаву к безвестному пересохшему за лето ручью. Зырин признал, что лес для мельницы возили через этот ручей. Прошло еще с час, пока вышли на вырубку. Пни, оставшиеся от мельничных помочей, явно взбодрили каждого. Делянка была довольно обширная, она граничила с верховым черничным болотом. Все окончательно промокли, выбились из сил…

Дождь усиливался, и вокруг все потемнело. Тайга как бы надвинулась на людей со всех сторон. День явно склонялся к вечеру. Вскоре потемнело еще больше, начались настоящие сумерки. Кеша дрожал, еле вытаскивал сапоги из глубокого мха. Сам Корчагин, запинаясь, уже дважды падал во влажный холодный мох. Веричев с Зыриным бодрились. Счетовод на ходу полой пиджака спасал берданку от дождевой воды. Сопронов волчьим чутьем вывел всех на роговскую избушку.

До нее было метров сто, может, чуть больше…

— Стой! — громким шепотом приказал Корчагин, разглядевший избушку сквозь дождь и сумерки. Он расстегнул кобуру и вскинул руку с наганом.