Час шестый

— Вот сейчас кричи, Зырин, да посильней, чтобы выходили… Или ты крикнешь, товарищ Сопронов?

Перебежками придвинулись еще ближе к избушке. Сопронов зычно крикнул:

— Эй! Кто есть, всем выходить!

Избушка безмолвствовала.

Шумели строевые еловые и сосновые леса на болоте и на многие версты вокруг. Ветер без устали давил на них, и казалось, что это он, ветер, наносит густые таежные сумерки.

— Выходи, кто есть! Милиция! — закричал Корчагин. Он вскинул руку с наганом и сделал еще два прыжка. «Скачет, как лось», — подумал Зырин и обернулся. Веричев с Кешей остановились саженях в трех-четырех.

Шумело соснами сухое болото, шумели окружающие его еловые дебри. Корчагин замер с поднятым вверх наганом. «Ложись в мох! — велел он Зырину. — Да заряди-ка на всякий случай пулей…»

Счетовод лежа зарядил ружье. В спешке он не запомнил, пулей или картечью. Милиционер велел кричать всем и сам громко повторил приказание:

— Выходи сюда! Милиция!

После дружных криков по-прежнему никто из избушки не вышел, Корчагин посоветовался с Игнахой, что делать. Оба были уверены в том, что Павел Рогов будет сопротивляться, что он чем-нибудь да вооружен. В тупом напряжении бежали секунды. Крупный дождь сильнее застучал по милицейскому макинтошу.

Вдруг дверца лесной избушки отворилась. В темноте обозначилась человеческая фигура, она продвинулась в сторону от избушки, и Корчагин вскричал:

— Стой! Стой! Милиция!

Человек не остановился, и милиционер приказал Зырину: «Вперед! Я пойду сзади тебя! Если будет уходить, стреляй по моей команде…» Зырин встал на ноги, пробежал метров пять и вскинул ружье.

— Стой! Стой! — изо всей мочи орал Корчагин и выстрелил из нагана. — Ах, гад, сейчас уйдет… Товарищ Зырин, стреляй, а то убежит!

Счетовод машинально нажал на спуск… Выстрел берданки в лесном шуме прозвучал сильнее, но совсем по-домашнему. Корчагин выстрелил еще раз и бросился в сторону избушки, но запнулся и упал, теряя из виду фигуру.

— Где он? — заорал милиционер, вставая. И еще два револьверных выстрела не шибко хлопнули сквозь лесной гул. Лес шумел по-прежнему равнодушно и отрешенно.

— Упал он, упал, я видел, как он повалился, — на ходу бормотал Кеша. Но его никто не слушал. Четверо уже подбежали к избушке.

Корчагин с наганом в правой руке левой распахнул дверцу:

— Выходи на волю!

Но избушка была пуста.

— Дедко, тут дедко… — позвал в это время Кеша. — Совсем, кажись, мертвый…

В избушке никого не было. Корчагин слазал внутрь и вместе с Зыриным побежал на голос Кеши.

— Где второй? — Корчагин заматерился, поскольку никакого второго нигде не было. — Удрал гад. Искать! Сопронов, Веричев, где второй?

Не убирая из-под дождя наган, он подбежал к мертвому старику.

— В голову вроде… — сказал Кеша.