Няня из Чайноботтам

Главное, чтобы она не заподозрила ничего и не стала допытывать Пуншика, отчего это у него так часто развязываются шнурки…

Знаки привели Сироток аж на угол Бремроук и Файни. На перекрестке у семафора на тротуаре они нашли белый крестик, рядом Пуншик нарисовал стрелочку: она указывала на другую сторону улицы."

"Перейдя мостовую, Сиротки принялись озираться. След оборвался – отметок поблизости не было. Незнакомка могла увести Пуншика как вверх по Бремроук, к заброшенному кабаре «Тутти-Бланш», так и по Файни, в сторону пожарной части и парка Элмз. Лис разозлился и даже отвесил подзатыльник Жабичу – с такими-то очками и упустить знаки! – и тут Вакса воскликнул:

– Сьюда! Я нашёль!

Все подбежали к нему. Вакса тыкал пальцем в отметку, стоявшую на двери подъезда, рядом с медной табличкой «№ 2/бис». У крестика была нарисована стрелочка, направленная вверх.

– Они вошли сюда, – озвучил очевидную для всех вещь лохматый Сиротка со шрамом на губе (Винки не знал, как его зовут).

– Крепче держим «шкеты», парни, – велел Лис. – И внимательнее. Если запахнет жареным, сразу лупите ее – и не смотрите, что она дама.

Сиротки вошли в подъезд и двинулись вверх по лестнице. Стараясь ступать как можно тише, они поднялись на второй этаж. На полу в коридоре стрелочка заворачивала и указывала выше – на следующий пролет.

На третьем этаже была точно такая же картина. А вот на четвертом уже ни стрелочек, ни лестниц не было. Зато через приоткрытую дверь в конце коридора лилась узкая полоска солнечного света. Судя по всему, дверь вела прямо на крышу.

Приставив палец к губам и крепко сжав рукоять стилета, Лис первым направился к двери, остальные не отставали.

Подойдя, Сиротки услышали голоса:

– Давай же, дорогой, еще чуть-чуть! – воскликнула женщина.

– Я не могу, мэм! – с легко различимым отчаянием в голосе, едва не плача, крикнул Пуншик. – Больше не могу! Пощадите! Мэм, прошу вас!

Происходило там что-то, вне всякого сомнения, отвратительное. Сиротки испуганно переглянулись.

Лис скрипнул зубами, кивнул своим и, распахнув дверь, выбежал на крышу с криком:

– Не трогай его! Это мой друг! Забери от него свои мерзкие грязные…

Лис неожиданно встал как вкопанный. Сиротки, ничего не понимая, замерли за его спиной.

На крыше происходило что-то странное.

Начать с того, что там была вовсе не одна женщина. На изящных раскладных стульчиках рядком у парапета сидело пятеро дам – судя по их аккуратненьким костюмам и шляпкам, это были никакие не бандитки-похитительницы детей, а вполне почтенные городские обывательницы, смахивающие на очень воспитанных тетушек, и не более. Хотя у них все же было кое-что общее, что вызывало мысли о преступном сообществе, поскольку у многих преступных сообществ есть свои знаки отличия.