Няня из Чайноботтам

Выражение его вдруг помрачневшего лица сообщило консьержу преступного мира, что сейчас начнется, и он утомленно вздохнул. Людские переживания, сожаления о содеянном, раскаяние – как же все это предсказуемо…

– То, что я сделал…

– Это дело закрыто.

– И все же… Я не знал, что последует за тем, что произошло. Пост-имаго…

– Вас одолело несварение?

Сэр Крамароу не заметил шпильки. Казавшийся пару мгновений назад непреклонным, властным и лишенным сомнений, этот человек будто переоделся, но вместе с костюмом снял и кожу, обнажив дрожащее склизкое нутро червя. Оголенные эмоции и чувства сделали одного из самых грозных людей этого города слабым, никчемным и жалким. Таким же, как и все прочие.

– Кошмары, они не покидают меня, – тихо проговорил сэр Крамароу. – Как только все закончилось, я… Я вдруг…

– Вы осознали, что сделали?

Он кивнул.

– Это была мания… Мною что-то овладело.

Блохх понимал, что этот человек от него хочет. Утешения, оправдания, хоть какого-то объяснения. Консьерж преступного мира никогда не осуждал своих нанимателей – более того, именно их мотивы создавали спрос на его услуги. К тому же такие понятия, как «добро» и «зло» в его расчетах всегда отсутствовали – у него попросту не было морального компаса. Люди склонны терзать себя сомнениями, сожалениями и раскаянием – отчасти из-за этого мистер Блохх предпочитал не поддерживать общение с бывшими клиентами. Ну а сэр Крамароу… Он представлял собой страстную и очень противоречивую натуру – было ожидаемо, что его одолеет определенный ряд эмоций, вызванных его поступком. Выступать в роли утешителя у мистера Блохха не было никакого желания, но сейчас ради дела он вынужденно подыграл:

– Вы слишком долго противостояли Ворбургу, сэр Крамароу, всем этим тварям – неудивительно, что вы стали…

– Как они?

– Напомню вам, что это существо не было человеком. Более того – оно было опасным кровожадным монстром. Если вас это немного успокоит, то, согласно моим расчетам, в следствие неких событий и обстоятельств, лекарство, которым монстр удерживался в клетке, в определенный момент должно было перестать действовать. Пост-имаго вырвалось бы наружу и начало бы убивать. Это было неизбежно. Вы предотвратили неизбежное. Положим, не обязательно было его есть, но кто я такой, чтобы осуждать чьи-то вкусы.

Сэр Крамароу будто не услышал:

– Я жалею о том, что сделал. Если бы я мог повернуть время вспять. Вы ведь способны на многое. Вы можете все обратить?"

"– Даже если и мог бы. Если бы вернул вас за миг до содеянного. Кого бы вы увидели в зеркале? Человека с манией. У человека с манией нет выбора: манию невозможно сдерживать, рано или поздно она набухает в нем, разрастается, пока в один момент не вырывается. Вы сами вспороли себя и выпустили ее.