Няня из Чайноботтам

В гостиницу уже пролез один, еще двое карабкались следом.

Здоровяк в полосатой вязаной кофте и дырявой шапке замахнулся железным крюком, который держал в руке, но Бёрджес успел первым. Дубинка прошлась по челюсти матроса, и он рухнул на пол как подкошенный следом за парочкой своих зубов."

"Тут подоспели двое его приятелей, вооруженных ножами. Они были щуплыми, но быстрыми. Лезвия засверкали у лица Бёрджеса, и он попятился. Прыгнув к камину, Бёрджес схватил совок, торчащий в углях, дернул им в сторону нападавших, и их окутали туча пепла и россыпь рыжих искр. Раскаленные угли и зола достигли цели. Матросы заорали и замахали руками, у обладателя красной рожи и громадных волосатых ноздрей начала тлеть шапка.

Дубинка Бёрджеса утихомирила сперва одного, затем второго – навык глушить болванов он отточил за годы и даже считал, что в этом в Саквояжне ему нет равных.

С улицы внезапно донеслись сперва недоуменные крики, а затем яростная ругань. Кое-что там происходило, и Бёрджес знал, что именно, ведь именно он и придумал план.

То, что боцман Бджиллинг отправит часть своих людей к черному ходу и люку в погреб, было так же ожидаемо, как и то, что за прогулкой по лужам неизменно следует насморк.

Когда матросов у дверей гостиницы стало меньше, по сигналу мистера Пинсли из-под перевернутой лодки, лежащей неподалеку от входа, выбрались рыбаки под предводительством Старого Грэма и, зайдя со спины, напали на прихвостней Бджиллинга.

Рыбаков с ближайшего причала в помощь позвала сама хозяйка гостиницы: те уважали «добряцкую мадам Бджи» и решили отстоять «Плаксу» от «заплывшей матросни». Друзья мистера Грэма, да и сам старик оказались не робкого десятка – во всех смыслах: да, они были храбрыми, но их насчитывалось всего пятеро, и Бёрджес понимал, что долго они не продержатся…

Сверху прогремел выстрел, еще один. Это засевшая у окна в номере на втором этаже мадам Бджиллинг стреляла по матросам, которые пытался проникнуть с улицы в ее кухню.

Воспользовавшись тем, что матросы отвлеклись, Бёрджес побежал на кухню, но выходить за перекрытую ящиками дверь не стал, а вместо этого спустился в погреб через заранее открытый люк. Пробравшись меж рядами бочек с рыбой и стеллажами с винными бутылками, он взобрался по лесенке, ведущей к еще одному люку. Прислушался. Снаружи доносилась традиционная матросская ругань: что-то о бочках, трюмах и крысах.

– Мистер Пиммерсби, вы там как?!

– Трое жирных карасей, мистер Бёрджес! – последовал ответ. – Неплохой улов!

Крышка поднялась, и Бёрджес выбрался на улицу. У задней стены гостиницы в сетях трепыхались трое матросов. Рядом с люком стоял ловец удильщиков. Младшему брату мадам Пиммерсби, рыжему веснушчатому рыбаку, было лет двадцать, но свое дело он знал превосходно.