Няня из Чайноботтам

Он обернулся и, пока тип с фургона не вернулся, поспешно открыл ее и шагнул в проход.

И тут-то и замер.

Бойцовая арена предстала перед ним во всей своей красе. Она заметно отличалась от тех мест, где дрались боксеры в Саквояжне. Начать с того, что здешняя арена была громадной – судя по виду, она занимала едва ли не все здание. На десяток ярусов вверх поднимались деревянные сиденья – к этим ярусам, как в цирке или театре, вели лестницы. В центре был организован круглый манеж, огражденный сколоченным из досок барьером, а сверху на него, словно крышка на чайник, была надета клетка-купол, уходившая под самые своды. Вытоптанный манеж был засыпан мятой ломаной соломой и залит успевшей подсохнуть черной кровью. Двое мужчин в мешковатых штанах на подтяжках и твидовых кепках граблями разгребали это месиво, подготавливая арену для следующих боев.

Приглядевшись, Бёрджес увидел еще одну дверь – от входа в клетку к ней вел узкий проход, ограниченный такими же, как и на самом манеже, барьерами – видимо, по нему обычно и шли бойцы к месту побоища.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Бёрджес пошагал вдоль клетки. Уборщики, впрочем, были слишком заняты своим делом, чтобы его заметить.

Беззвучно открыв калитку в барьере, Бёрджес вышел в проход и, добравшись до двери, приготовился – за ней его ждала долгожданная встреча с Удильщиком…

Развешанные между деревянными колоннами гамаки или расставленные повсюду лавки. Среди них отдыхают, в ожидании боев, боксеры, куря папиретки, слушая радиофор, играя в карты или тренируясь с чугунными гирями. Что-то такое рассчитывал увидеть Бёрджес, но то, что ему открылось за дверью, заставило его потрясенно замереть на месте.

Помещение, в котором он оказался, почти не отличалось от того склада, который был у черного входа. Правда, ящики, банки и туши на крюках здесь отсутствовали. Как, впрочем, и лавки с гамаками.

Почти все место здесь занимали квадратные клетки – в них бойцы Дядюшки Фобба и жили. Лежали прямо на земле, в кучах соломы, сонно ворчали и хрипели.

Чувствуя, как заледенели ладони, а волосы на затылке встали дыбом, Бёрджес сжал зубы.

На негнущихся ногах он двинулся по проходу между клетками, заглядывая в них. Кажущиеся бесформенными здоровенные туши с лоснящимися покрытыми пластинами спинами и боками зашевелились. Завидев пришельца, существа в клетках проснулись и явно заинтересовались. Некоторые поднялись на свои тонкие, поросшие редкой черной щетиной ноги – а их у каждого из здешних обитателей было по три пары! – царапали землю изогнутые крюки-шпоры.

Существа повернулись к нему, придвинув покатые головы к прутьям. Маслянисто блеснули в тусклом свете развешанных под балками керосиновых ламп черные глаза, хищно заколыхались насекомьи щупики и хоботки.